В отличие от Залов кланов, которые строились почти из всех материалов, доступных на планете и являли собой скопище архитектурных стилей от строгих до роскошных, Зал ханов казался постройкой, рассчитанной на тысячелетия существования. Гигантские гранитные блоки, которые могли быть сдвинуты с места лишь совместными усилиями нескольких рабочих мехов, торчали тут и там, в то время как их едва ли меньшие собраться уже были сформированы в зачатки огромных внешних стен. Величественные горизонтальные плиты также были заготовлены и ждали лишь своего часа, когда для них будут возведены опоры.

Посещая это строительство, Андрей постоянно сравнивал его с монументальными кафедральными соборами терранского Средневековья. Конечно, эти церкви не могли выдержать сравнения с возможностями современного строительного искусства, однако они были возведены вручную – работа, вызывавшая ощущение невероятной человеческой преданности идее. Вера, заключенная в дерево и камень, пережившая множество поколений.

Переживет ли твоя вера поколения, Никки? Выживут ли кланы? Вот эта гигантская постройка – это и есть твой Храм? И если это так – что тогда должно стоять в центре Ка-тюша-сити?Или это будет твоим дворцом, Император Никки, а на центральной площади ещё возведут твой собор?

Громкие возгласы оторвали его от саркастических размышлений. Он повернулся и увидел, как толпа воинов почтительно окружила Дану – море их восторгов, казалось, докатилось до его ног.

Горькая тоска по тому, в чем ему было навсегда отказано, приносила физически ощутимую боль. Неожиданно он понял, что на свете есть человек, который понимал и принимал его всегда таким, каков он есть. И вместо того, чтобы ухватиться за протянутую руку, он в неё плюнул. Он повернулся, подняв руки, готовый извиниться за свою грубость.

Всё, что он увидел – пустое пространство и полупостроенный зал клана Койота. Боль усилилась до такой степени, что у него перехватило дыхание.

Вот почему я никогда не найду для себя клан, Сара. Даже если Николай когда-нибудь припишет меня к какому-нибудь клану – а я не поручусь, что он это сделает-меня никто и никогда не примет.

Почему нет? Потому что я – это я.

Одетые в униформу цвета морской волны воины маршировали по трапу, загружаясь в выглядящий массивным и основательным посадочный корабль. Солнце, вставшее из-за горизонта каких-нибудь полчаса назад, припекало необычно сильно для этого времени года – воздух над асфальтом огромного посадочного поля заметно дрожал. Недавно прошел дождь и теперь влага туманом застилала окрестности, испаряясь на солнце. Все это придавало окружающему некий оттенок сюрреалистичности – воины исчезали в дрожащем воздухе и клоках тумана, появлялись вновь и вступали на трап посадочного корабля класса «Вампир». Несмотря на сорокадвухметровую длину и двадцативосьмиметровую высоту, он выглядел на этом фоне едва ли не воздушным замком, словно некая фата-моргана.

Наперекор всему, Андрей смог выдавить из себя улыбку. Как это похоже на Дану: именно она кладет начало первому явному изменению в клане: отменяет белые комбинезоны с повязками и полностью переходит на цвет, который Николай дал клану Койота. Желал ли Николай этого? Как далеко он позволит ей зайти в её прожектах?

Неожиданно Андрей чихнул, так что сразу несколько воинов обернулись к нему, окатив его сумрачными, угрожающими взглядами. Один из них хмурился больше других – так что лоб его совершенно исчез под морщинами и кустистыми бровями, а острый, почти горящий взгляд едва можно было различить.

Мне здесь нечего делать. Он содрогнулся.

– Не обращай внимания на моих воинов, Андрей, – заметила Дана, стоящая рядом. – У них попросту развился слишком сильный инстинкт опеки по отношению ко мне.

Андрей попытался спокойно кивнуть хмурому воину, однако не получил в ответ даже коро-

того взгляда.

– А этот? – спросил он, указывая на воина, который успел исчезнуть за створками шлюза.

– А, Герек Черновков… Он, похоже, желает взять меня под крыло больше остальных. Дума ет, что я слишком молода, чтобы знать, что делаю.

Краем глаза он заметил кокетливую улыбку, которой сопровождался её нарочито веселый ответ, и стена, отделяющая его от мира, в котором теперь обреталась Дана, разом выросла еще на пару метров. Он отшатнулся.

– Андрей, что с тобой? – сокрушенно спросила она и лицо её подтвердило её озабоченность.

Он взглянул мимо нее на посадочный корабль и удивился, как легко краснеет, несмотря на годы, проведенные под палящим солнцем. Еще одно доказательство его слабости.

– Ничего. Наверное, слишком слабо позавтракал.