– « Политическая арена», « кретинская масса», – передразнил Гентара понявший общий смысл, но не воспринявший и половины мудреных слов возница. – Будь проще, с разбойником все ж разговариваешь, а не с ученым сморчком! Скажи, не лукавя, зачем я-то вам, таким умным и дальновидным, понадобился? Иль морроны на свете совсем перевелись?

– Отнюдь, – покачал головой некромант, – численность Легиона на данный момент превысила отметку в двести бойцов. Есть принципиальные противники объединения сил, изгои, и те, кто пока не осознал своей новой сущности. Так что, думаю, по свету сейчас бродит более пяти сотен морронов… есть, к кому обратиться, если от тебя получим отказ.

– Вот только давай без шантажа, старый пройдоха, – обиделся Аламез. – Я пока что ни от чего еще не отказывался, просто хочу знать, что от меня потребуется.

– Понимаю, – кивнул Мартин, – но только и ты пойми, чтобы ты до конца осознал и прочувствовал, какую именно миссию хочет на тебя возложить Совет Легиона, ты должен еще о многом узнать…

– Нет уж, ты мне сначала цель скажи, а с « прочувствованием» и « осознанием» я уж как-нибудь потом, на досуге, разберусь, – поставил ультиматум Дарк и со злости сильно хлестнул кнутом по тощим бокам еле плетущейся лошади. – Мы уже столько с тобой беседуем, мне голову совсем засорил, а я так и не понял, что от меня требуется. Скажи кратко, в двух словах…

– Ну, если кратко… – призадумался посланник Совета, видимо решая, стоит или не стоит без доведенной до конца предварительной подготовки назвать нетерпеливому слушателю конечную цель, но затем все же решил рискнуть: – Одиннадцатому Легиону нужно, чтобы в кратчайшие сроки, то есть в ближайшее десятилетие, ты стал одним из числа самых могущественных людей Геркании, приблизился бы к королевскому двору, имел бы большое влияние в армии, а также был бы не последней фигурой в духовной жизни королевства.

Услышав подобное заявление, обомлевший возница чуть было не свалился с козел. Если бы ему об этом сказал кто другой, Аламез просто рассмеялся бы, оценив хорошую шутку, но некромант говорил всерьез, и Дарк, к сожалению, знал об этом.

– Мне еще понадобится примерно четверть часа, чтобы просветить тебя, зачем это Совету понадобилось и почему выбор пал на тебя, – заблаговременно предупредил Гентар, – а также еще с полчаса, чтобы изложить наброски плана твоего превращения из лесного отребья в сиятельного вельможу. Если ты не против, начну прямо сейчас…

– Нет уж, теперича погодь! Мы почти приехали, – соврал Дарк.

До конечной точки маршрута похоронной процессии оставалось приблизительно с четверть часа езды. Мартин Гентар мог бы успеть изложить один из двух вопросов, но обманщику-вознице нужно было переосмыслить услышанное, свыкнуться со многим, чтобы потом верно сказать «да» или «нет». Формально Дарк Аламез еще не дал согласия на свое участие в предприятии, цель которого казалась столь же недостижима, как взять и допрыгнуть до Небес. Однако моррон знал, что не сможет отказать ни Гентару, ни Совету Одиннадцатого Легиона.

Всё рано или поздно кончается, в том числе и везение. Безоблачным и тихим мелингдормским утром Милена ванг Бенфор имела несчастье в очередной раз убедиться в неоспоримости этой истины.

Живая поклажа оказалась не очень тяжелой, хоть и скользкой, а нос красавицы не сильно страдал от дурных запахов, источаемых неприкрытым одеждой и изрядно взопревшим телом разбойника. Всего двумя короткими перебежками спасительница паренька добралась до конца улочки, оставшись при этом незамеченной ни, наверное, самым первым прохожим, которого долг или нужда вынудили покинуть дом в столь ранний час, ни его сонливой толстушкой-женушкой, зачем-то решившей помахать мужу из окна на прощание ручкой-окорочком. На площади Милена чуть было не натолкнулась на патруль, но судьба и в этот раз была благосклонна к моррону-девице, которую стражники непременно приняли бы за похитительницу молоденьких, кучерявеньких юнцов симпатичной наружности и, как истинные блюстители не только спокойствия горожан, но и их благочестия, попытались бы арестовать.

По счастливому стечению обстоятельств ни один из стражей порядка не повернул голову в сторону неосмотрительно резво выскочившей из-за углового дома Милены, а та, в свою очередь, быстро поняла свой чуть ли не ставший роковым просчет и тут же спряталась за высоким каменным крыльцом, где и сидела, не снимая с плеча слегка постанывающего Марка, до тех пор, пока патруль благополучно не удалился. Вряд ли четверо солдат, пусть даже хорошо вооруженных и неплохо обученных, могли бы причинить ощутимый вред девице, уже однажды познавшей холодные объятия смерти. Однако стычка с представителями властей как-то не входила в планы заговорщицы, движимой в данный момент всего одной целью – как можно быстрее добраться до убежища и сбросить с плеч хоть и ценный, но уже опостылевший и потихоньку начинавший ворочаться груз.

Фортуна покровительствовала Милене и далее. Рискованная пробежка через площадь в общем и целом прошла успешно. Несмотря на то что все еще бесчувственное тело задиристого паренька принялось вдруг подергиваться и громче постанывать, красавице удалось быстро и, главное, не привлекая внимания просыпающихся горожан, преодолеть несколько десятков шагов открытого пространства и при этом даже ни разу не выронить увесистую поклажу из заметно ослабевших рук. Правда, без потерь не обошлось. Ремешок, на который был подвешен к поясу один из арбалетов, предательски расстегнулся, и удобное, компактное оружие осталось лежать на мостовой прямо возле фонтана. Подбирать потерю Милена благоразумно не решилась, хоть ей было и жаль навсегда расставаться с не раз выручавшей ее в бою вещью. До дома, ставшего надежным пристанищем морронов в Мелингдорме, было совсем недалеко. Желание как можно быстрее завершить опасное предприятие и избавиться от тела проклинаемого про себя упрямца, оказалось настолько велико, что перевесило горечь утраты одного из самых любимых инструментов убийства.