Шрифт:
Она закончила, стих последний аккорд, и наступила долгая тишина; потом слушатели зашевелились, словно просыпаясь. Салкар откашлялся.
– Отлично, менестрель! Никогда не слышал лучшего пения! – блестящая серебряная монета мелькнула в воздухе и приземлилась в футляре арфы. И словно это послужило сигналом: монеты посыпались вслед за первой.
Эйдрис благодарно кивнула, принимая подношения, и спела «Сделку жены Мосса». Потом последовали быстрые резкие ноты «Волшебника с одним заклинанием», и в зале воцарилось более веселое настроение. Отхлебнув освежающего эля из кружки, предложенной салкаром (ей очень хотелось пить, но Эйдрис не решалась выпить больше глотка: в животе у нее урчало от голода, и ей нужна была трезвая голова для того, чтобы выяснить то, что она не решалась спросить впрямую), она запела «Не называйте мое имя в битве». Этой песне ее научил отец много лет назад…
«Не думай о нем, – строго приказала себе Эйдрис, чувствуя, как перехватывает у нее горло. Последний куплет дался ей нелегко. – Когда кончишь петь и соберешь денег для путешествия, сможешь вспомнить о Джервоне. Припомнишь и своих приемных родителей: госпожу Джойсану и лорда Керована. А потом подумаешь и об Обреде, и о своей каштановой кобыле Вьяр, о Хиане и Фирдуне, о самом Кар Гарудине, да сохранит Нив живущих за его стенами! Но до того времени ты должна петь и ни намеком не выдавать своей цели, не говорить, зачем уехала так далеко от дома».
Справившись со своей печалью, она сыграла начальные аккорды «Гнева Кейлора», чувствуя, как ее, словно наброшенный в битве плащ, окутывает и ослепляет усталость. «Еще две песни, – пообещала она себе. – Еще только две, тогда я смогу прекратить, собрать деньги, зная, что мне заплатили полностью».
– А теперь, добрые люди, – сказала она несколько минут спустя, наигрывая заключительные аккорды «Гнева Кейлора», – новая песня, вдохновленная историей, рассказанной мне о проклятом колдерами городе Сиппаре на острове Горм. Слушайте «Город, населенный призраками».
Голос Эйдрис зазвучал низко и загадочно. Она подумала о том, что Сиппар, вернее, то, что от него осталось, находится на другой стороне залива, всего в дне пути отсюда.
Ни один ребенок больше не спит в Сиппаре, Ни один корабль не причаливает в его прекрасной гавани, Ни один шаг не звучит на улицах и лестницах, Потому что все в городе перепахано плугом смерти. Когда колдеры пришли к богатому Сиппару, Они выпили его жизнь, а потом похитили и чашу, И когда время демонов кончилось, Пустой город плакал, виня их. Говорят, город был убит дважды, В первый раз мечом, второй раз сознанием; Нечистое оружие колдеров Выпустило на улицы города лишенных души. Вторая смерть постигла Сиппар, Когда нанес удар Саймон Трегарт. Удар заставил стихнуть владеющих Силой, И нежить улеглась со вздохом. Трупы лежали на тихих улицах, Рабы высвободились наконец из своих тел, И тела можно было похоронить: Больше они не сражались, околдованные. Ни один корабль не приходит в гавань Сиппара, Потому что никто не живет на его берегах. И хоть время разрушает все запреты, Храбрые оставили Сиппар в тени.Произнося последние слова в тишине «Танцующего дельфина», Эйдрис видела, как вздрагивали слушатели и потом слишком поспешно выпрямлялись. Тот тип, что пристал к ней, когда она вошла в зал, на самом деле оглянулся через плечо, как будто на него легла призрачная рука.
«Не нужно, чтобы они боялись темноты ночи, – подумала Эйдрис – Немного непристойностей заставят их посмеяться и освободят от серебра. И мне не придется петь сказания Высокого Халлака, опасаясь, что они их не поймут… Непристойность – всюду непристойность».
– А теперь, добрые люди, – провозгласила она, – последняя песня вечера – «Приданое служанки».
И она начала песню о бедной молодой служанке, на добродетель которой покушался моряк (хотя он, конечно, заявлял, что намерен честно жениться). Песня продолжалась, сопровождаемая хохотом посетителей: служанка принимала от моряка похвалы своей красоте вместе с многочисленными дарами, но благодаря различным подстроенным недоразумениям и ловушкам умудрялась сохранить девственность. И однажды, вернувшись из очередного плавания, моряк обнаружил, что она вышла замуж. А на приданое пошли его подарки!
Заканчивая песню, Эйдрис и сама улыбалась:
О, она была прекрасна, эта девчонка,
Как прекрасен корабль в море,
Но увы! Я оплакиваю день нашей встречи:
Как эта девушка ограбила меня!
– Спасибо, спасибо всем за внимание. – Эйдрис встала и поклонилась. Потом отхлебнула эля. Все аплодировали ей и пили за ее здоровье. Новый поток монет устремился в футляр арфы. Когда слушатели разошлись, Эйдрис сосчитала выручку. Хватит, чтобы заплатить за отдельный номер на ночь, за ужин и завтрак, и еще можно будет купить еды на несколько дней пути.
Хозяин проводил ее в комнату, маленькую, чердачную, под самой крышей. Сунув арфу и дорожный мешок под деревянную кровать, Эйдрис смочила руки и лицо ледяной водой, которую нашла в кувшине, потом отправилась на поиски ужина.
К этому времени таверна опустела; остались лишь те посетители, которые будут в ней ночевать, так что Эйдрис сидела за столом одна. По ее просьбе хозяин принес ужин. Эйдрис приятно удивилась, обнаружив тарелку с горячим мясом омара, овощной салат и хорошее вино, и с аппетитом поела.