— За здоровье армии! — чокнулся он с Минейко. — Выпьем, поручик! Господа, за здоровье армии! На вас вся наша надежда!

Товарищи Минейко поднялись. Вернулась Кристина. Лавируя между столиками, Вестри с трудом поспевал за ней.

— Что? — крикнул он. — За здоровье армии? Я тоже! Тост недействителен, его провозгласили без нас! Кельнер, еще раз этого же вина, только быстро! Кристина божественно танцует! — обратился он к Минейко. — Вам повезло. Такое сокровище!

Выпили еще раз за здоровье армии. Офицеры приободрились, и один из них даже вступил в спор с Потоцким:

— Будьте спокойны! Армия свой долг выполнит! Это у вас, у гражданских, могут быть всякие сомнения, армия — это каменная стена! — Он согнул руку в локте и помахал кулаком. — Вам это ясно?

— Разумеется! — поторопился заверить его Потоцкий.

— Ничего-то вы не знаете! — крикнул Брейво. — Хоть вы и того… сенатор, все равно вы штатский! А я служу в штабе главного командования! То есть, прошу прощения, в Управлении по вооружению. Но теперь это все равно. Я все знаю. Вы, наверное, думаете: щенок, подпоручик…

— Ну, что вы…

— Может быть, вы полагаете, что я ничего не знаю? Нет, знаю. Ого! Подпоручик Брейво из Управления по вооружению кое-что знает. Только я не могу… вы понимаете…

— Конечно, военная тайна!

— Вот именно. Будьте бдительны, враг подслушивает! Ха-ха-ха! Вы слышали об этом ребусе? Слышали историю с «Озоном» [28] ? Ха-ха-ха! Между нами говоря, вы, пан сенатор, и весь ваш «Озон» — это как раз то, что… знаете?.. Вы на меня не сердитесь? О присутствующих, конечно, не говорят, но вообще-то верно?

Потоцкий сжался и слегка отодвинулся от Брейво. От навязчивых излияний этого сопляка приятное возбуждение, вызванное шампанским, испарилось. Заметив, что сенатор, отодвинулся, Брейво принялся атаковать его с удвоенной энергией:

— Ох, вы уже обиделись. Прошу извинения, дорогой сенатор. На нас нельзя сердиться. Мы как перелетные птицы, — заговорил он нараспев, — сегодня здесь, а завтра на передовой. Не для нас цветут розы! — заорал он на весь зал, перекричав оркестр.

— Подпоручик! — сухо одернул его Минейко.

Брейво вскочил и щелкнул каблуками:

— Разрешите доложить, подпоручик Брейво!

— Сидите и не пойте!

— Есть сидеть и не петь! — Брейво сел и со вздохом выпил вина. — Строгий! — шепнул он на ухо Потоцкому. — Замечательный парень, но строгий. В сущности, он мне ни брат, ни сват и не имеет права приказывать. Он тут проездом, приехал из провинции со своим стариканом. Старший ординарец. Адъютант. Хороший парень, но растяпа. Может быть, вы слышали о существовании старой перечницы Фридеберга? Еврей, — произнес он театральным шепотом прямо в ухо Потоцкому. — Вот какие у нас порядки. Еврей — генерал, а я, Брейво, потомственный поляк Брейво, — подпоручик. Это все ваша работа, пан сенатор, да-да, прошу не отрицать. «Озон» — это ваша работа.

Потоцкий с отчаянием огляделся по сторонам, надеясь найти хоть какой-нибудь предлог, чтобы удрать отсюда. Как только оркестр снова заиграл, он стремительно встал и подскочил к Кристине. Вестри не успел опомниться, как оказался один в обществе офицеров. Он посмотрел вслед Потоцкому и погрозил ему пальцем.

К Потоцкому снова вернулось хорошее настроение. Как бы случайно передвинув ладонь немного ниже талии, он крепко прижал девушку к себе. Крися не протестовала. Голова ее склонилась на плечо, и прядка растрепавшихся волос слегка задела щеку сенатора. Его вдруг охватило такое вожделение, что пришлось стиснуть зубы. Ничего не соображая, он натыкался на танцующие пары. Всем своим существом он чувствовал близость этого молодого тела.

— Как вас зовут? — спросил он придушенным голосом и тут же вспомнил, что уже трижды обращался к ней по имени.

— Крися, — улыбнулась она. — Вам нравится?

— Если бы вас даже Кунигундой звали, мне бы все равно понравилось. Все, с чем вы соприкасаетесь, становится прекрасным. Вы словно царь Мидас, слышали о нем?

— Кажется, грек?

— Почти. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в золото.

— Правда? Какой счастливчик! Как я ему завидую! Но вы преувеличиваете, мне совсем не так хорошо живется.

— Какие могут быть у вас огорчения? Вы такая молодая, красивая. И у вас молодой красивый жених. Вы давно с ним знакомы?

Крися вздохнула, может, нарочно, а может, нечаянно, сильнее оперлась на плечо Потоцкого и тихо промолвила:

— Мы не можем пожениться.

— Почему? Он женат?

— Нет, но поручикам нельзя. Если бы я еще была невеста с приданым, а так…

— Не может быть!

— Разрешат, когда его произведут в капитаны. А это еще не скоро. Разве что начнется война, тогда он скорее добьется повышения.