— Да все от них же! От этих чертовых…

— Тонких людей, — закончил я. — Да-да, припоминаю.

— Ну и?..

— Что?

— Да или нет?

— Ну да, я внимательно слушаю.

— Нет, нет, нет! Я не о том! Я спрашиваю, собираешься ты подыскивать себе новое жилье или нет?

— Конечно, как только деньги будут.

— Ты что, не понимаешь, что здесь опасно? Они не любят чужаков. Вслед за чужаками всегда приходят перемены, а они этого ой как не любят. Они ненавидят перемены и вообще все новое. Похоже, их племя вымирает, но, пока они живы, они внимательно следят, чтобы все оставалось как есть — как им нравится.

— Понятно, — вздохнул я. — На сей раз я действительно тебя внимательно слушаю. Может быть, начнешь с самого начала?

В ответ он тоже вздохнул и нетерпеливо покачал головой:

— Ах ты, придурок недоделанный! Не стоило бы тут с тобой нюнькаться, да нравишься ты мне. Ну хорошо, ладно, Последний раз и только для тебя… Слушай как следует, и я расскажу тебе все, что сам знаю. Не очень-то много я знаю, но другого предупреждения тебе уже не будет…

— Думаю, больше всего на свете они радовались, когда появились фонарные столбы.

— Ты о собаках? — И я иронически приподнял бровь.

Билл метнул на меня яростный взгляд и вскочил на ноги:

— Ну ладно, хватит с меня. Я пошел.

— Нет-нет, сядь, пожалуйста! — Я попытался его успокоить. — На вот, налей себе еще джина. Обещаю, что постараюсь больше не перебивать.

— Так вот, фонарные столбы, — сердито повторил Билл. Он нахмурился, будто грозовая туча набежала на его лицо. Тем не менее он снова сел и взял в руки стакан. — Они их копируют, понимаешь? И потом, они тонкие, поэтому могут за столбами прятаться. И они умеют стоять совсем неподвижно, так что на темной улице ты не заметишь никакой разницы. Представляешь себе? Каково, а? Взял и притворился столбом или спрятался за ним.

Я постарался представить себе что-нибудь подобное, но вынужден был признаться:

— Вообще-то нет. Не представляю.

На сей раз, правда, я почувствовал, что моя веселость стала несколько натянутой. Должно быть, на меня подействовало напряжение, которое испытывал Билл: его руки и ноги тряслись явно не от выпивки.

— А зачем они прячутся?

— Они ж белые вороны! Ты б на их месте не прятался? Их ведь горстка всего-то. А нас миллионы. Мы можем их выследить и поубивать всех до единого!

— А почему мы этого не делаем?

— Потому что мы все умники вроде тебя — вот почему! Мы в них просто не верим!

— Но ты-то веришь?

Билл кивнул, и трех-четырехдневная щетина, покрывавшая его щеки и верхнюю губу, пошла мелкой дрожью.

— Я-то их видел… и доказательства тоже видел.

— И что, это настоящие люди? Ну, то есть такие же, как мы? Как ты или я, только… тонкие?

— Ага, и высокие. Прям высоченные!

— Высоченные? — нахмурился я. — Тонкие и высокие, значит. А насколько высокие? Ведь не такие, как…

— Как фонарные столбы, — подтвердил Билл, — точь-в-точь. Но не днем, конечно, — только по ночам. Ночью они… — он несколько замялся, словно понял вдруг, как нелепо звучат его слова, — ну, они, как тебе сказать, вроде раскладываются, что ли.

Я задумался, а затем понимающе кивнул:

— Ну да, ясно. Значит, раскладываются.

— Ничего тебе не ясно! — Голос его стал жестким, неприязненным, злым. — Но если ты и дальше будешь ошиваться в этих краях, тебе точно все станет ясно.

— Ладно, а где они живут? Эти высокие и тонкие люди?

— В тонких домах, — ответил он таким тоном, будто я задам дурацкий вопрос.

— В тонких домах?

— Ну конечно. Ты что, хочешь сказать, что и тонких домов не заметил? Этот твой сарай, кстати, очень на них похож. Ну да, тонкие дома. Нормальному человеку и в голову не придет, что в них можно жить. На Барчингтон таких с полдесятка стоит, и здесь, на Ларчиз, еще несколько.

При этих словах Билл поежился, и я потянулся к электрическому камину, чтобы включить еще одну спираль.

— Брось, приятель, мне не холодно, — остановил меня Билл, — Черт меня подери! Я уже достаточно вылакал, чтобы не мерзнуть. Меня озноб бьет всякий раз, как о них вспомню. Подумай сам: чем они занимаются?

— Ты имеешь в виду, где они работают?

— Работают? — Билл покачал головой. — Ни хрена они не работают. Разве что подворовывают. То есть дома грабят. Эти тонкие, они везде пролезут. А вот чем они занимаются?

Я пожал плечами.

— Ну смотри, вот взять нас с тобой: мы смотрим телик, дуемся в карты, увиваемся за всякими пташками, газеты читаем. А они что?