— Ничего, недолго тебе радоваться. Скоро моим мучениям придет конец.

На лице становящегося видимым Невидимки проступили синюшные губы.

Ты убьешь меня — предпоследнюю оставшуюся в живых латимерию. Но ты сам, последняя латимерия на земле, тоже долго не протянешь. Помяни мои слова, ты не переживешь эту зиму. Наступит весна, а тебя уже не будет, потому что в мире, где нет нас, тебе тоже делать нечего.

— Если честно, меня это не слишком тревожит. Я прожил долгую жизнь. Я славно потрудился, и мне давно пора на отдых.

— Да уж, потрудился ты на славу. Вон какой отличный яд мне подсунул. У меня все внутри горит. Желудок просится наружу. Стоило ли обрекать меня на такие мучения? Будь ты почеловечнее, застрелил бы меня, да и все.

— Но тогда у меня не было бы возможности поговорить с тобой вот так… по душам.

Стоктон вдруг понял, что невольно подражает манерам и акценту Невидимки.

Тот тоже это заметил и рассмеялся:

— Видишь, сколько у нас с тобой на самом деле общего?

Тут тело Невидимки начало на глазах покрываться кожей — бледной, не знавшей солнечного загара, дряблой и морщинистой. Обвисшие щеки покрывала неухоженная седая борода — бритье явно не входило в число любимых занятий Невидимки.

— Но ты не думай, инспектор. На самом деле на нас с тобой ничего не закончится. Очень скоро история повторится. Так устроен мир. Именно поэтому мы, чудовища, так опасны. Нас можно убить, но в конце концов мы всегда возвращаемся. Стоит мне стать видимым, как тут же в каком-нибудь уголке света какой-нибудь очередной идеалист или псих заметит, что постепенно начинает становиться невидимым. Равновесие сил добра и зла нельзя нарушать. Знание миропорядка давно уже вне компетенции рода человеческого. В этом городе мы не только находим свой конец — здесь же наша сила берет новое начало. Мы приходим сюда умирать, чтобы затем возродиться вновь. И многие из нас родились именно здесь. Ты ведь тоже здесь родился?

Вдруг наступила тишина. Напротив Стоктона в его любимом кресле лежал мертвый старик.

На какой-то миг инспектор почувствовал невероятное облегчение. Боль прошла. Он вздохнул полной грудью, и воздух показался ему необычайно чистым. В этом мире больше не было чудовищ. Городу больше ничто не угрожало.

Потом тревога вернулась. Зло не было изгнано из этого мира навсегда — оно собиралось с силами, готовилось дать новые ростки, породить новых монстров.

Стоктону было что-то вроде видения: в земле набухала черная луковица — она могла в любой момент пустить ужасные побеги. Интуиция подсказывала инспектору, что в ближайшем будущем в городе опять начнут твориться странные вещи. А старый полицейский совсем ослаб. Похоже, сегодня он пережил очередной инсульт — левая рука онемела, шею сводило судорогой.

Будь прокляты эти чудовища!

Надо было срочно придумать, что делать с трупом Невидимки. Случай был не из легких. Большинство этих тварей после смерти разлагались буквально на глазах, так что полиции ничего не оставалось, как закрыть дело о предполагаемом убийстве за неимением тела. Невидимка, похоже, был редким исключением из общего правила. После смерти он не только перестал быть невидимым, так еще и принял обличье беззащитного старого бродяги, которого сумасшедший коп непонятно зачем отравил крысиным ядом. За Стоктоном и раньше водились всякие странности, хотя большинство жителей города все-таки уважали его за безупречную службу в полиции. Впрочем, какая разница? Даже если полиция решит возбудить против него дело, со всей этой бумажной волокитой слушание вряд ли назначат раньше весны, а Невидимка, помнится, сказал, что эту зиму Стоктон не переживет, и оснований не верить гостю в этом отношении у старика не было.

Он доковылял до телефона, с трудом набрал номер полицейского участка — номер, который он за свою жизнь набирал чаще всех остальных, вместе взятых (эти проклятые кнопочные телефоны, они явно не рассчитаны на людей после инсульта, то ли дело старые дисковые аппараты!). Да, он хочет поговорить с новым начальником полиции. Да, он готов объяснить, по какому вопросу. Времени на разговоры оставалось все меньше. Черная луковица дала черные ростки — много ростков, похожих на паучьи лапы, и они готовы были выбраться на поверхность.

Если монстры собираются вернуться, кто-то должен будет им противостоять.

Стоктон в отчаянии колотил но кнопкам телефона.

Разговор, конечно, будет не из легких. Но он умеет убеждать. Обязанности стража и охотника на чудовищ надо передать по наследству, точно так же, как когда-то их передали ему.

Наконец заунывные гудки прекратились, в трубке раздался приветливый голос диспетчера:

— Добрый день, вы позвонили в отделение дорожной полиции.

— Могу я поговорить с инспектором Стоктон?

— Вы по делу? Или по личному вопросу? Стоктон сейчас на дежурстве, вернется в отделение через пару часов. Что ей передать?

— И по делу, и по личному вопросу. Тут все сразу. Передайте ей, пожалуйста, чтобы она обязательно позвонила своему двоюродному деду. Пора ей наконец все узнать.

"Introduction: How to Make a Monstera" copyright © Stephen Jones 2007.

"Visitation" copyright © David J. Schow 1981. Originally published in Seeing Red. Reprinted by permission of the author.