К своему удивлению, он услышал негромкий цокающий звук.

Приоткрыв один глаз, он посмотрел на сидевшую напротив женщину. Она все еще корпела над своим письмом, несомненно пытаясь превзойти уровень догматичности "Cosmopolitan", как обычно уверенная, что так для нее лучше.

Джон открыл другой глаз и увидел остальных обитателей вагона — одни по-прежнему пребывали в прострации, другие вязали. Но тут он снова услышал этот цокающий звук.

На этот раз он был громче. Похоже, источник его находился где-то совсем рядом, по правую руку от Джона. Он повернул голову и глянул через проход. Сиденья там пустовали.

Озадаченный, он посмотрел прямо вперед, но тут что-то заставило его опустить глаза в проход.

Там стояла обезьяна.

Во всяком случае, нечто похожее на обезьяну. Она была около восемнадцати дюймов ростом, тело ее покрывала короткая темно-коричневая шерсть. Она твердо стояла на довольно длинных тонких задних ногах.

Прежде чем гордо прошествовать по коридору, существо оглянулось и свирепо зыркнуло на Джона, затем прошмыгнуло в автоматическую дверь в конце вагона, а Джон еще долго не мог забыть жесткий взгляд голубых глаз.

Его собственные глаза все еще были широко раскрыты, а рот медленно закрывался, когда он повернул голову и посмотрел на сидевшую напротив него женщину. Та отложила свое деловое послание и, высунув кончик языка, писала на этот раз, кажется, личное письмо.

"Может быть, она тоже едет на встречу с кем-то, — подумал Джон. — Забавно все-таки, как подумаешь, что у других людей тоже есть своя жизнь".

Как бы то ни было, у женщины был типичный вид человека, которому не случилось только что стать очевидцем мелкой неприятности, происшедшей между молодым человеком и прошествовавшим мимо приматом. Джон хотел было спросить, не видела ли она чего-нибудь, и посоображал пару секунд, как получше сформулировать вопрос, чтобы не выдать какой-нибудь бред наподобие: "Извините, вы не видели только что обезьяну?" — но тут же отказался от этой мысли. Быстро окинув взглядом вагон, он убедился в том, что все пассажиры спят — даже те, у которых открыты глаза.

Должно же было существовать какое-то простое объяснение, и найти его не составило труда. Некий любитель экзотических животных или зоолог мог вести наблюдение за этим существом на дому. Или кто-то так причудливо выбрал домашнего питомца: морда существа и этот издаваемый им цокающий звук казались слишком человеческими, чтобы не быть результатом дрессировки. Во всяком случае, то, что видел Джон, поддавалось объяснению. Конечно, обезьяна в междугородном поезде — явление странное (чего стоит один билет на нее. Как на ребенка? Можно ли обучить обезьяну пользоваться туалетом?), но всего лишь анекдотически странное.

И уж вовсе не настолько странное, чтобы из-за него тряслись руки. Стремясь остановить дрожь, он на минуту сжал кулаки.

И тут снова раздался цокающий звук.

Джон быстро поднял глаза, но не увидел никого, кроме женщины, которая вычеркивала в своем письме некую фразу.

Он опустил взгляд на стол.

Сложность заключалась в том, что он не был до конца уверен, была ли это все-таки обезьяна. Чем больше он старался вызвать в памяти ее образ, тем менее стойким он становился, и даже первое впечатление уже не казалось верным.

Ему следовало раз и навсегда сказать себе: "Обезьяна", как это делает ребенок, бросающий кубик в квадратное отверстие. Для того и существуют мозги, чтобы опознавать знакомые предметы. Но его мозг отказывался подчиняться. Джон говорил себе: это то, что было. Когда он пытался теперь употребить нужный термин, ум не задерживался на нем, как будто не мог назвать соответствующее имя. Как Джон ни вертел в голове этот кубик, он не хотел попадать в дырку.

"Нет, — говорил его мозг. — Это не то слово. Поищи другое".

Или взять, к примеру, глаза этого существа — разве не положено им быть коричневыми? Разве не у всех обезьян коричневые глаза? Может быть, и не у всех, — честно сказать, не был в этом уверен. Ему удалось очень четко вызвать в воображении эти глаза и их пристальный взгляд, и все же он решил, что, возможно, они ему только мерещатся. Просто взгляд у этого создания казался чересчур умным, чересчур прямым. И чересчур неприязненным.

А главное, эти глаза были чересчур голубыми. Чем больше он их вспоминал, тем больше верил, что они ему померещились. Это все равно что увидеть кота с круглыми зрачками.

Итак, в поезде находилась голубоглазая обезьяна. Приехали. Анекдот для Деб, да и только. Оставалось уже не более получаса — разве что но непонятной причине поезду вздумается минут двадцать постоять за Ройстоном. Анекдот, и больше ничего.

Джон глотнул из бутылки уже тепловатой колы и потянулся было снова за книгой, но раздумал. Он чувствовал, что еще не совсем пришел в себя, и решил просто поглазеть в окно. Небо теперь было свинцово-серым, деревья на фоне туч казались неестественно живыми. Собирался дождь, и пейзаж оставлял тяжелое впечатление. Все говорило о том, что от станции придется брать такси.