Шрифт:
Сто,
Опять эта мысль…
Сто двадцать,
Роза подтолкнула меня локтем и показала на нового покупателя.
Сто сорок,
Сто шестьдесят,
ДВЕСТИ…что-то я упустил…
Ставки не увеличивались. Я осмотрел комнату…
Итак, двести фунтов за тот замечательный…
Что-то меня тревожит, что-то касается…
Двести фунтов, дамы и господа… Двести фунтов…
времени…
Роза снова толкнула меня локтем:
– Да сосредоточься ты на работе, ч-черт. И мысль улетучилась.
21. Расплата
Распродажа закончилась. Последний покупатель покинул здание, последний носильщик вынес товар из грузового лифта на улицу. Мы с Розой остались одни с кучей денег и грудой мебели, которую решено было развезти в следующий раз.
У Гилмартина наверняка сейчас начнется постраспродажная пьянка. Они сдвинут столы и стулья, будут по очереди заказывать выпивку и рассказывать истории о покупках и продажах. Они будут лечить все проблемы и тревоги недели пинтами пива и шутками. Мне тоже хотелось туда.
Роза закрыла дверь на ключ, выключила свет во всех комнатах, кроме нашего офиса, и мы расположились в этом оазисе света средь вечерних сумерек. Роза посмотрела на меня.
– Ты уверен? У тебя еще есть, куда отступать, чтобы потом не жалеть.
Она ошибалась. Жребий брошен, и назад дороги нет.
– Уверен.
Она выдвинула ящик с наличными и вытряхнула их на стол.
– Боже мой, – прошептала Роза, – да тут немало.
Так оно и было. Потертые бумажки, голубые, коричневые, розовые и фиолетовые, рассыпались по столу. Английские и ирландские банкноты соседствовали с шотландскими. С минуту мы просто смотрели на них. Выпить друг другу мы не предлагали. Мы сели и в тишине стали считать деньги, раскладывая их по стопкам – по пятьдесят пятерками, по сто червонцами, по пятьсот – двадцатками, и по тысяче – полтинниками. Пальцы у нас почернели.
Через некоторое время Роза спросила:
– Ты что собираешься делать со своей долей?
– Не знаю. Сидеть тихо, наверное.
– Я тоже.
Мы переглянулись и улыбнулись друг другу, как заговорщики, но при этом каждый прекрасно понимал, что другой врет. У нее в голове наверняка вертелись картинки из глянцевых журналов. Наряды и отпуска, прелестные штучки, душистые, солнечные деньки.
– Ты же не станешь алкоголичкой, правда? Она рассмеялась.
– Думаю, если и стану, то теперь смогу позволить себе «Приори».
Мы умолкли и продолжили. Я знал, что сделаю со своей долей. Уеду. С меня хватит сорока трех лет серого неба и унылых дней. Один риск порождает другой. Я поеду к голубому небу и позову с собой Дерека. Мы с Розой почти закончили, когда в дверь громко постучали.
– Черт! – Я уронил стопку банкнот. Роза посмотрела на часы.
– Джим, наверное.
– Джим? Роза, Джим – полицейский. Он что, будет смотреть, как мы тут воруем и жульничаем?
– Знаю, но он вызвался забрать меня после распродажи, я растерялась и не сообразила, как от него отделаться. Да к тому же он что-то рано. Я думала, мы успеем закончить до его прихода.
– Ну тогда отошли его. – Мы говорили шепотом. – Скажи, что я провожу тебя до Гилмартина, когда закроемся.
– Ему это покажется странным. Особенно, что я не могу просто впустить его сюда.
– Придумай отговорку.
– Какую?
– Не знаю, скажи, что у тебя месячные начались.
Она посмотрела на меня. Я пожал плечами. Тут зазвонил мой мобильный, и в дверь снова постучали. Роза буркнула:
– Черт возьми! – и поспешила из офиса в темный зал.
На дисплее телефона высветился незнакомый номер. Я аккуратно накрыл деньги пиджаком и, вместо того чтобы отключить мобильный, ответил на звонок.
– Рильке? – Голос Дерека в очередной раз заставил мой живот вздрогнуть. – Можно поговорить с тобой?
– Конечно. – Даже если бы я сейчас свисал со скалы, уцепившись ногтями за край, я все равно сумел бы дотянуться до телефона, чтобы поговорить с ним. – Только недолго. Я все еще на работе. Все нормально? Полиция не приезжала?
– Нет пока. Анна-Мария звонила. Сказала, что пыталась найти тебя весь день.
Я слышал, как Роза шагает к двери.
– Ну да, сегодня ведь день торгов. Мы отключаем все телефоны, пока идет аукцион. А что ей было нужно?
– Она попросила передать тебе кое-что. Сказала, что к ней скоро придет тот, с кем ты бы не отказался встретиться.
– Кто?
– Она не сказала.
Меня охватило страшное предчувствие.
– Повтори то, что она сказала, слово в слово.