— Мы с тобой вместе на «Мозолистой Спине» зависали, — произнес чей-то голос. Я даже не заметила, когда эта кудрявая блондиночка успела примоститься рядом с моим соседом. На ней было красное платье в обтяг, проклепанное явно самопальными заклепками, — Сейчас даже и вспомнить стыдно. Кстати, что с ними сталось?

— Да насрать мне, что с ними сталось! — отозвался парень, и оба захихикали типичным смешком укурков.

Я вроде бы еще ничего не сказала о том, какие отпадные ягодицы были у Алджьери, вокалиста и лидер-гитариста «Мозолистой Спины»? Так вот, они двигались под кожей, словно танцевальный ансамбль, состоявший из хорошо накачанных слизней, когда мы с ним резвились в «позиции 69». А сперма у него была абсолютно безвкусной.

Стробоскоп погас одновременно с музыкой, вместо которой сразу же зазвучал монотонный индустриальный гул, который, скорее всего, был отсэмплирован прямо с саундтрека к оригинальной 110-минутной версии дэвидлинчевской «Головы-ластика». Вспыхнули ультрафиолетовые лампы, и все кругом превратились в светящиеся фрагменты тел — в зависимости от того, что на ком было надето. Внезапно клуб оказался заполненным блуждающими торсами и ботинками, странными парящими в воздухе прическами и металлической фурнитурой. Я посмотрела на мои руки и улыбнулась, увидев, как пылают мои шрамы, словно щели, в которые виден Рай.

Я уже побывала на стольких выступлениях РеДМеТаЛа, что тут же догнала — сет подходит к концу. Именно это означал гул. Конец концерта — самое худшее время для отлова музыкантов, потому что все фанаты именно в этот момент их и поджидают. Не знаю уж, с чего я тормозила в тот вечер, но я явно упустила свой шанс.

Не проблема — время все еще было детское, а кумиров на этом свете хватает.

— Мы вроде насекомых, — сказала мне Марина как-то вечером вскоре после того, как я присоединилась к ее небольшой тусовке. — Мы ползаем по свежей падали и пытаемся получить от нее все, что можно, прежде чем она истлеет. Затем мы перебираемся на новый труп и так далее.

— А если исчезнут все трупы?

Марина улыбнулась:

— Трупы никогда не исчезнут, малышка.

Она всех нас называла малышками, хотя она была меня старше не больше чем на три года. Видно считала нас всех чем-то вроде своих детей.

Уже светало, и все вернулись на металлургический завод со своих ночных вылазок. Банка, стоявшая на скамье, была наполовину заполнена слоем густой, отливающей перламутром субстанции высотою в несколько дюймов, состоявшей из нескольких медленно перемешивающихся между собой фракций. Я наблюдала, как содержимое банки поблескивает в тусклом свете ламп.

На заводе уже давно не плавили сталь, рабочие покинули печи много лет назад. По какой-то не вполне понятной причине мы выбрали это место для наших шабашей. За огромными грязными окнами виднелась выжженная пустошь, а вдали — городские окраины Сиэтла. Высокие стены почернели за долгие годы от дыма и жара расплавленного металла. Их осыпающиеся поверхности поддерживались стальными крестовинами, похожими на проржавевший внешний скелет какого-то чудища. Здание было четырехэтажным, но мы в основном тусовались на первом — в огромном пустом зале, из которого вывезли все механизмы, какие только можно. Мы раскидали по полу красивые вышитые одеяла, чтобы валяться на них, а стены задрапировали полосами батика, так что в целом все это очень смахивало на турецкий бордель. На кирпичную кладку налепили звезд из золотой фольги, усыпали все блестками. В общем, постарались, чтобы сделать из этого сарая что-то вроде волшебного дворца.

Марина постоянно вдохновляла нас на то, чтобы, рассказывая о подвигах прошедшей ночи, мы одновременно чистили друг другу перышки, чтобы выглядеть совсем неотразимыми.

Я растянулась у Марины на коленях, позволив ей положить мою голову к себе на руку, и она расчесывала мне волосы инкрустированной бриллиантами расческой. Нас все еще перло от ангельской пыли, а многие не до конца остыли от ночных приключений. Даже удивительно, как погано мы себя чувствовали, если, вернувшись в наш дворец, не пахли случкой или на языке у нас не было привкуса спермы.

— У тебя есть какой-то секрет, — прошептала Марина, поглаживая меня по голове. — Иначе не понять, как тебе удалось за такое короткое время добиться таких успехов.

Когда она в первый раз подошла ко мне и предложила пойти к ним в тусовку, я не стала врать и отчиталась обо всех своих победах в хронологическом порядке, иногда возвращаясь назад, если что-то вылетало у меня из памяти. Но только когда прозвучало имя Кобейна, все вокруг по-настоящему оживились и скептически начали прислушиваться ко мне. Под конец я показала ей черепную кость. Это могла быть чья угодно кость, но Марина мне почему-то поверила. Она сказала мне, что я только что, судя по всему, убрала Кортни по полной программе.

— Так в чем же твой секрет?

Я пожала плечами: под наркотиками мне показалось, что от этого моего движения покачнулась вся Земля. Чувствуя, что не держусь на ногах, я оперлась на Маринино плечо. Воздух поблескивал вокруг нас от летающей в нем смеси мельчайших частиц Пи-Си-Пи и блесток, пригоршню которой кто-то вбросил в вентиляционную систему.

— Рано начала, — ответила я и ухмыльнулась. Она заглянула мне в глаза и ухмыльнулась в ответ.

Меняя одежду, меняешь внешность.