Шрифт:
— Болтуном! — сурово отвечала мать. — Дойдешь благополучно до девятого или десятого класса — тогда видно будет. А теперь вот соседи на тебя жалуются — озоровать стал…
Витюшка не обижался. Поболтать на улице или в школе, поозоровать со своими приятелями он всегда был не прочь.
Только один Павел Николаевич знал, чем был занят Саша в Песковатском. Однажды, заглянув к себе на усадьбу, он заметил сына с лопатой в руках. Саша копался в старой землянке, подправляя стены и устраивая потолок.
— Может быть, пригодится, — смущенно сказал Саша, искоса поглядывая на удивленное лицо отца. — Готовиться надо.
— Готовиться? — переспросил Павел Николаевич, не сразу поняв, что имеет в виду Саша.
— Если придут фашисты, я останусь здесь, в партизанском отряде, — пояснил Саша, наблюдая, как воспримет отец его решение.
Разубеждать Сашу Павел Николаевич не стал. Он внимательно посмотрел на сына и только сейчас заметил, как за последнее время Саша повзрослел.
Павел Николаевич не знал, что сын трудился не один. Помогали ему Егорушка и Степок. Помимо землянки, задумали ребята из подпола дома прорыть подземный ход наружу.
— Думаешь, и до нас дойдут? — волновался Степок.
— На всякий случай. Понимать надо, голова, — сердито обрывал его Егорушка.
— Без меня не ройте, — предупреждал Саша. — Узнают на селе — панику поднимут.
Распростившись со своими деревенскими дружками, Саша спешил домой в город. На ночь могло быть неожиданное задание по истребительному батальону.
Незадолго до 1 сентября на дверях школы появилось объявление. В нем сообщалось, что о дне начала занятий будет объявлено дополнительно. Слово «дополнительно» было подчеркнуто жирной чертой. И то, что оно было подчеркнуто, внушало ребятам какую-то надежду. Старшеклассники, читая объявление, хмурились и тихо расходились.
— Фронт подходит — может быть, и вовсе не будем учиться в этом году, — толковали между собой собравшиеся около объявления малыши, тоже не по-детски серьезно поглядывая друг на друга.
Саша постоял у объявления, потом через черный ход прошел в школу узнать, открыта ли библиотека.
Библиотека была закрыта. На двери висел замок.
— Какие теперь книги! — замахала на него руками старушка уборщица. — Госпиталь на днях разместят.
Саша заглянул в свой класс. Все было на месте, как в июне, когда ребята расходились оживленные, радостные, думая о наступающих каникулах.
На стене висела старая стенгазета с заметкой Саши «Подтянуть отстающих». Как разом все изменилось!
Когда Саша вернулся обратно, у крыльца все еще толпились школьники.
Вдруг пронзительно завыла сирена.
В сером облачном небе, прямо над школой, гулко завывая, пронеслись одно за другим два звена одномоторных истребителей с фашистской свастикой. Малыши, напуганные ревом моторов, шарахнулись в сторону, едва не сбив с панели проходившего мимо пожилого человека — заведующего городскими банями Якшина. Тот тоже трусливо метнулся в подъезд.
Саша остался на улице, он стоял на панели, запрокинув голову, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Вражеские самолеты впервые днем на небольшой высоте летели над городом.
Впервые так ясно и отчетливо вблизи видел Саша паучью свастику и черные кресты на крыльях самолетов. Впервые видел врага, который в любой момент мог сбросить на город бомбу, обстрелять…
«А где же наши самолеты? — думал Саша. — Почему они не вступают в бой?» Было ему до слез обидно. И невольно возникло такое ощущение, словно фашисты находились совсем рядом и вражеские войска вот-вот вступят на улицы Лихвина.
— Боязно все-таки, — криво улыбнулся Якшин, выглядывая из подъезда. — Добрались и до нас… разве остановишь такую силу… — Лицо у Яншина внезапно оживилось, подобрело. — Так, что ли, молодой человек?..
Саша ничего не ответил, сразу помчавшись к сборному пункту истребительного батальона.
Вдали, над железнодорожной станцией, уже поднималось густое черное облако дыма.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
То, что еще недавно казалось очень отдаленным и даже невозможным — чтобы вражеские войска могли дойти до небольшого мирного городка на берегу Оки, отстоявшего за тысячу километров от пограничной полосы, — произошло в несколько дней.
Не было никакого сражения, пушки и пулеметы не стреляли, а вырытые заранее на возвышенных, удобных для обороны местах окопы остались пустыми и необжитыми; фашистские полчища где-то стороной прорвались вперед, перерезали железную дорогу, и сразу же город заполнили отходящие войсковые части, обозы…
Всю ночь и весь день на разбухших от недавних дождей дорогах тарахтели повозки, урчали автомашины, громыхали орудия. Жители города тревожными взглядами провожали колонны грузовиков, медленно ползущие обозы беженцев с несложным домашним скарбом на ручных тележках. Размешивая липкую осеннюю грязь, по шоссе шла пехота. Было много раненых, их везли на машинах, на телегах, а легкораненые шли пешком.