Папа предложил князьям, владеющим северными территориями, присоединиться к альянсу, однако они проигнорировали это предложение, обиженные тем, что их не пригласили в Регенсбург. Не последнюю роль сыграла и боязнь оказаться «затертыми» в этой компании такими могущественными властителями, как эрцгерцог Австрийский и герцоги Баварские. В конечном итоге год спустя (19 июля 1525 года) они под предводительством герцога Георга Саксонского образовали собственную лигу. Подписание договора состоялось в Десау, и в нем приняли участие курфюрст Иоахим Бранденбургский, его брат курфюрст Майнцский, герцоги Генрих и Эрик Брауншвейгские. Этот документ, составленный в самых недвусмысленных выражениях, определял задачу лиги как «искоренение проклятой лютеранской секты», источника «бунта и мятежей». 14 ноября представители 12 епископств, входящих в курфюршество Майнцское, собрались в своей столице и сочинили обращение к императору, требуя от него активного противодействия Лютеру. В том же самом году, под Рождество, члены Лиги Десау снова собрались, теперь уже в Лейпциге, и тоже направили императору ходатайство с настоятельным призывом принять наконец решительные меры против распространения ереси.

Внутри Германии назревал конфликт, и разыграться этому конфликту предстояло в сфере, весьма далекой от богословских споров.

Внутреннее столкновение перешло в открытую форму несколько иначе, чем ожидалось всеми, хотя без прямого влияния Лютера в любом случае не обошлось. Итак, первыми выступили крестьяне. Крестьянские волнения вспыхивали в Германии начала XVI века не раз, однако до сих пор требования восставших носили исключительно экономический характер. Так, в 1503 году произошло массовое крестьянское выступление в Пфальце, организованное союзом «Башмак». На своих знаменах участники этого союза изображали башмак на шнурках — обувь простолюдина (дворяне носили сапоги). Еще веком раньше нидерландские «казембродтеры» рисовали на своих стягах хлеб и сыр... Местным сеньорам удалось довольно легко подавить восстание «Башмака». В 1514 году более жаркое дело разгорелось в Вюртемберге. Крестьяне, разоренные войной, которую герцог Ульрих вел с курфюрстом Пфальца, объединились в союз под названием «Бедный Конрад» и предприняли ряд успешных набегов на города и поместные замки. Только добившись существенных уступок, они согласились сложить оружие. В 1515 году настал черед Австрии и Венгрии, где вооруженные толпы крестьян громили замки и монастыри, предавая жестокой смерти их обитателей. Для подавления этих выступлений понадобилось вмешательство армии.

Таким образом, в прирейнской Германии, особенно в южных землях, сохранялась весьма напряженная обстановка, до предела обострившаяся под влиянием лютеранской пропаганды. Сказалось и всеобщее падение нравов, и ослабление местной власти. По деревням ходили проповедники, которые во всеуслышание критиковали священников, аббатов и каноников; за ними следом шли другие, которые с не меньшей резкостью нападали на первых. В каждой проповеди теперь священники на все лады твердили о Слове Божьем, а о таких вещах, как повиновение, смирение и жертвенность, похоже, совсем забыли. Лютер и его ученики открыто призывали к восстанию против священников, монахов и епископов; Церковь они называли кладезем заблуждений, лицемерия, лености; всех, кто носил духовный сан, именовали угнетателями, грабить которых не в силах запретить ни один закон. Впервые за всю историю Германии нашелся пророк, провозгласивший (в сентябре 1523 года), что монастыри и церкви должны быть разрушены. Разумеется, за несколько месяцев до этого тот же самый пророк объяснял, что власть князей незыблема, однако он имел в виду исключительно светскую власть. Епископы же, по его мнению, все служили дьяволу, а потому «заслужили смерть», ибо «жили в роскоши и разврате за счет чужого труда и пота». Еще дальше Лютера пошел глава анабаптистов Мюнцер, открыто призывавший ко всеобщему восстанию.

Искру, от которой вспыхнул большой пожар, первым разжег обращенный в лютеранство священник прихода Вальдсгут в Шварцвальде Балтазар Губмайер. От имени своей паствы он составил список требований, выдержанный в духе «Gravamina», выдвигаемых рейхстагом. (Впрочем, некоторые исследователи приписывают эти ставшие знаменитыми «статьи» «крестьянскому канцлеру» Венделю Гиплеру.) Этот труд назывался «Претензии и жалобы крестьян, сведенные в двенадцать статей». Предвидя будущие нападки, автор в самом начале подчеркивал, что Евангелие отнюдь не является подстрекательской книгой и что крестьяне стремятся жить именно по евангельским заповедям. Виноваты во всем тираны, которые не дают крестьянам строить свою жизнь в соответствии с Евангелием и тем самым толкают их на восстание. Составив свои жалобы в виде просьб, он на всякий случай предупреждал, что, если они не будут удовлетворены, начнется бунт.

Что же за требования содержались в этих 12 статьях? Во-первых, право каждой «общины» избирать своего приходского священника. Судя по этому пункту, можно предположить, что автор специально рассчитывал на распространение своего сочинения, поскольку в том приходе, к которому он принадлежал, паства уже широко пользовалась этим правом. Во втором пункте говорилось, что крестьяне согласны платить десятину хлебом, поскольку об этом упоминается в Ветхом Завете, однако отказываются делиться скотом, так как это придумано людьми. Третий пункт выражал протест против крепостного состояния, без уточнения деталей. Четвертый и пятый пункты сводились к требованию распространения на крестьян права участвовать в ловле дичи и пользоваться древесиной из окрестных лесов; шестой и седьмой призывали к отмене барщины; восьмой — к снижению поземельного оброка; девятый — к смягчению судопроизводства; десятый настаивал на возврате общинам конфискованных ранее земель; одиннадцатый — на отмене права «мертвой руки» [21] . Наконец, статья двенадцатая, и последняя провозглашала отказ от исполнения любых требований, противоречащих Слову Божьему.

В целом все эти требования оставались совершенно справедливыми по сути и достаточно умеренными по форме, однако предварявшая их угроза прозвучала настолько отчетливо, что сомневаться не приходилось: составитель выразил волю крестьян добиться их выполнения любой ценой. Тот факт, что Губмайер приложил все усилия к распространению 12 статей по территории Германии, также говорил сам за себя, выдавая намерение автора превратить свой труд в знамя будущей битвы. Чем закончились переговоры между ним и местным сеньором, мы не знаем, но можем догадываться, потому что сразу после их встречи приход Вальдсгут запылал в огне пожаров. Мы помним, что Гуттен с Зиккингеном призывали народ громить дома сеньоров, носивших духовный сан, однако крестьян такие тонкости не интересовали. Они не разбирали, имеет жертва отношение к Церкви или не имеет, и нередко обращали свой гнев против рыцарей. Вот почему многие представители этого сословия, спасая свою жизнь, предпочли присоединиться к восставшим, грабили и убивали наравне с ними. Когда подданные графов Гогенлоэ обращались к своим господам, в их речах было столько же братской дружбы, сколько угрозы: «Возлюбленные братья! Вы больше не господа нам, вы — такие же крестьяне, как и мы. Мы теперь сеньоры Гогенлоэ! Поклянитесь, что согласны исполнить наши 12 статей!» Пожар прокатился по всему Шварвальду до озера Констанца, захватил Вюртемберг, перекинулся на Швабию, где уничтожил имение князя и аббата Кемптена, достиг Франконии, перемахнул через Рейн и пошел гулять по Эльзасу. Вся южная Германия пылала в огне. Поджоги сопровождались грабежами, убийствами, разрушениями. В одной только Франконии пострадало 200 замков и монастырей, обитателей которых ждали пленение или мучительная смерть. За два года погибло более ста тысяч человек. Целые города превратились в руины. Около тысячи монастырей и триста церквей сгорели дотла или были разрушены.

Бунт едва начался, когда Лютер и Меланхтон получили текст «Двенадцати статей», что, безусловно, свидетельствует о том, что восставшие относились к этой паре с покровительственным уважением. Впрочем, очень скоро их хартия разошлась по всей, или почти по всей, Германии, давно перестав быть простым списком требований и превратившись в знамя борьбы. Лютер понимал, что молчать больше нельзя, потому что обе стороны с нетерпением ждали, что же он скажет. Крестьяне, убежденные, что действуют во имя Евангелия, надеялись услышать от него слова одобрения и поддержки; дворяне, видевшие в нем виновника разгоревшейся войны, верили, что он сумеет охладить пыл мятежников и призовет их к покаянию. Эразм написал ему в открытом письме: «Вот плоды вашей мысли! Вы отказываетесь признавать этих людей, а ведь они ссылаются на вас! Нет никаких сомнений, что зачинщики этого ужасного бунта в большинстве своем принадлежат к числу сторонников вашего Евангелия».

Лютер чувствовал, что пора высказаться. Это его не пугало, как никогда не пугала необходимость защищать свое учение. В начале 1525 года он опубликовал написанный по-немецки «Призыв к миру в связи с двенадцатью статьями швабских крестьян». «Не могу допустить, — писал он, — чтобы из-за моего молчания на меня легла ответственность перед Богом и людьми за те несчастья, которые могут случиться». Но он не ограничился самооправданием, а попытался показать каждой из враждующих сторон, в чем ее ошибки, постарался помешать дальнейшему распространению войны и попробовать восстановить мир. Кроме того, он хотел, чтобы после всей излитой друг на друга злобы, после всех перенесенных страданий и горя и в том и в другом лагере вспомнили наконец о том, что на свете существует такая вещь, как христианское смирение.