— Над тобой еще работать и работать.

Они прошли мимо длинного здания, из труб которого валил дым. Из парадных дверей выходили сияющие чистотой и идеально причесанные люди. Азот не осмеливался ни о чем спрашивать.

— Это купальня, — объяснил Блинт. — Еще одно заимствование у кьюрцев. Только у нас, в отличие от них, мужчины и женщины моются в таких местах отдельно. Если не считать купальни Мамочки К., конечно.

Хозяйка «Подвыпившей распутницы» поприветствовала Блинта, назвав его мастером Тулии. Он ответил ей с непривычным акцентом и странно беспечным голосом и попросил подать карету.

Когда тронулись в путь, Азот спросил:

— А куда мы едем? И кто такой этот граф Дрейк?

— Один мой старый приятель. Человек благородного происхождения, но на жизнь ему приходится зарабатывать собственным трудом. Он ходатай по делам.

На лице Азота отразилось недоумение.

— Ходатай — это тот, кто совершает в рамках закона куда более изощренные нарушения, чем мошенники, чьи действия ничем не защищены. Впрочем, несмотря ни на что, граф Дрейк — человек хороший. С его помощью я сделаю так, что из тебя выйдет толк.

— Мастер? — произнес Азот. — А что с Куклой?

— Теперь это не твоя забота. Больше никогда о ней не спрашивай. — С минуту они ехали молча. Наконец Дарзо добавил: — Состояние ее тяжелое, но жить она будет.

До тех пор пока их не провели в небольшое графское имение, он больше не произнес ни слова.

Граф Дрейк оказался человеком лет сорока, с добрым лицом. Из жилетного кармана выглядывало пенсне. Закрыв за пришедшими дверь, он, прихрамывая, прошел к заваленному стопками бумаг столу и сел на стул.

— В жизни бы не подумал, что когда-нибудь ты возьмешь ученика, Дарзо, — сказал он. — Насколько помню, ты даже многословно клялся, что ничего подобного не случится.

— Я и сейчас не отказываюсь от тех своих слов, — угрюмо произнес Дарзо.

— Стало быть, ты либо чертовски умен, либо говоришь сам не знаешь что.

Граф Дрейк неожиданно улыбнулся. В улыбке не было ни угрозы, ни какого-либо расчета.

К великому удивлению Азота, улыбнулся и Дарзо.

— До тебя все никак не доберутся.

— А что, кто-то пытается? Мне казалось, в последнее время обо мне позабыли.

Дарзо рассмеялся. Азот чуть не упал со стула. Он и не подозревал, что его хозяин на такое способен.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Дарзо.

— Я к твоим услугам.

— Я бы хотел, чтобы этот мальчик стал другим человеком.

— Что ты имеешь в виду? — спросил граф Дрейк, с любопытством рассматривая Азота.

— Пусть будет из благородных. Относительно бедный. Тем, кого приглашают на званые вечера, но не считают важными птицами.

— Гм… — протянул граф Дрейк. — Значит, сделаем его третьим сыном барона. Станет чистокровным аристократом, но не будет представлять собой ничего особенного. Или нет, подожди-ка. Лучше восточным бароном. Мои троюродные братья живут в двух днях езды от Гавермера. Большую часть их земель захватили лэ'нотцы. В общем, если хочешь, чтобы никто не сомневался в подлинности его происхождения, пусть он будет Стерном.

— Да, пожалуй.

— Имя? — спросил граф Дрейк, глядя на Азота.

— Азот.

— Не настоящее имя, мальчик, — объяснил граф. — А новое.

— Кайлар, — сказал Дарзо.

Граф достал чистый лист бумаги и надел пенсне.

— Назови по буквам.

Дарзо произнес имя по буквам, ходатай записал его и улыбнулся.

— Каламбуришь?

— Ты меня знаешь, — сказал Дарзо.

— Нет, Дарзо, тебя никто толком не знает. А имя несколько зловещее, не находишь?

— Но прекрасно ему подходит.

Азот в сотый раз почувствовал себя не только глупым ребенком, еще и чужаком. Казалось, чего ни коснись, всюду прятались загадки, отгадок к которым он не знал, тайны, постичь которые было ему не по силам. Сейчас, в отличие от разговоров Дарзо с Мамочкой К. о чем-то, называемом ка'кари, о махинациях Са'каге, о придворных интригах, о магии, о выдуманных созданиях с севера, которые, как утверждал Дарзо, существовали в действительности, или о других, которых, по его мнению, на самом деле не было, или о богах и ангелах — про них Дарзо ничего не рассказывал, даже если Азот спрашивал, — сейчас обсуждали его имя. Азот было отважился потребовать объяснений, но взрослые уже беседовали о чем-то другом.