Осторожно ступив внутрь, он проверил, не заскрипит ли под его весом половица. Пол не скрипел. Однако, еще не успев закрыть за собой дверь, Кайлар почувствовал: что-то не так.

Охлажденный серный воздух, пропутешествовав подлинной металлической трубе, лениво выплывал в ночную тьму. Нижнюю треть тоннеля заполнял густой струящийся пар. Света не было, внутрь сквозь лопасти работавшего вентилятора вливалось лишь сияние луны с улицы. В туманном царстве теней Кайлар видел как обыкновенный человек.

Здесь кто-то есть, подумал он.

Дарзо показалось, что в чертово окно выпрыгнуло его собственное сердце. Он наблюдал за Кайларом до тех пор, пока не убедился, что тот цел и невредим.

«Чудеса, — подумалось мокрушнику. — Я за все эти годы ни разу не пробовал вытворять таких безумий. А он отважился в первый же день — и у него все получилось».

Кайлар выбрался на берег и направился в сторону севера. Упрямый дурачина. В нем всегда это было, с тех самых пор, когда он не захотел признавать свой проигрыш в истории с Крысом. Через три часа извращенец простился с жизнью.

Кайлар неизменно поступал так, как считал правильным, а на последствия и на чье-либо мнение, в том числе и соображения Дарзо, чихать хотел. Мальчик напоминал мокрушнику Джорсина Алкестеса. Решив быть верным Дарзо, Кайлар, несмотря ни на что, не изменял себе. Он верил в Дарзо Блинта, как Джорсин — в Акела Торне. Кайлар был просто мальчишкой-дьяволенком, но, подобно Джорсину, превозносил того, кто на самом деле был гораздо хуже.

Дарзо почувствовал боль, скопленную за всю его долгую жизнь. Ему вечно приходилось кого-нибудь обманывать, но остальные, все, кто ему доверял, не имели особого значения, Джорсин же и Кайлар его знали. Жить на земле, далеко не впервые за семь столетий, стало до невозможности тяжко. Дарзо показалось, что все вокруг — соль, а он — открытая рана. «В чем моя ошибка?»

Следовало уйти отсюда прочь, что-то предпринимать. Как и все остальные, кем доводилось бывать Акелу Торне, Дарзо был человеком действия. В его руках и ногах пульсировал талант.Забавно, что он работал даже после утраты ка'кари. Дарзо встал на подоконник и шагнул в ночь. Он не упал.

Магия, окружавшая его стопы, прочно держалась за камень подоконника, поэтому мокрушник перевернулся вниз головой и, точно насекомое, взялся за стену. Кайлар не изучил трюки Дарзо. Черт! Большинства из них он даже еще не видел.

Дарзо знал, куда пошел Кайлар, и знал, как туда добраться намного быстрее, поэтому не стал торопиться. Его внимание привлек лязг стали, доносившийся со двора. Окружив себя тенями, он сполз на место сражения.

Исход битвы был очевиден. Двести сенарийских солдат и человек сорок совершенно ни на что не годных представителей знати пытались одолеть сотню халидорцев, блокировавших восточный мост. Среди них было полдюжины майстеров, которые теперь если и принимали участие в сражении, то лишь с помощью сознания.

Дарзо, будучи опытным убийцей, тотчас определил ключевые позиции битвы. Это не составляло особого труда. Офицеры почти в любом бою и фал и наиболее важную роль, равно как и майстеры, но случалось и так, что основную ответственность брали на себя простые солдаты, а за ними шли остальные. Если уничтожить ключевые позиции, тотчас изменится вся картина. Халидорцами верховодили два офицера, три майстера и гигант горец. Сенарийцами — лишь два человека: сержант с алитэрским луком и Тэра Грэзин.

Сержант, по-видимому, несмотря на немолодой возраст, сражался всерьез впервые в жизни. По выражению его лица Дарзо сразу понял, что этот человек подался в солдаты, чтобы испытать себя, и лишь теперь сознавал, чего он стоит. Очевидно, нынешняя битва была его Испытанием, и он оставался вполне доволен собой. Это придавало сил не только ему, но и его подчиненным.

Тэра Грэзин, высокомерная грудастая красотка, видение в разорванном небесно-голубом платье, естественно, резко выделялась из разношерстной толпы. Она явно не сомневалась в том, что настоящая опасность непременно обойдет ее стороной и что все вокруг обязаны ей подчиняться. Окружавшие ее люди это чувствовали.

— Сержант, — произнес рядом с Дарзо знакомый голос. Сержант выпустил стрелу и убил майстера, увы, второстепенного. Приблизившись к командиру от главных ворот, граф Дрейк схватил его за руку. — Сюда направляются еще сотня халидорцев!

Его голос из-за соударявшихся мечей и возгласов был едва слышен. На рану Дарзо, которую разбередил Кайлар, будто высыпали очередную порцию соли. Мокрушник думал, что граф дома, а он был здесь, еще не совсем оправился от отравления и вместе с остальными смотрел в лицо смерти.