— Кто из мокрушников это сделал, Брэнт? — спросил король.

— Кайлар Стерн, — ответил Агон.

Король фыркнул.

— Наконец-то боги решили мне помочь.

— О чем вы, ваше величество?

— Я только что велел его убить ученице Хью Висельника, девчонке-мокрушнице. Хочешь — верь, хочешь — не верь. А Кайлар — ученик Дарзо Блинта. Или был его учеником. Возможно, он уже мертв.

«Кайлар — ученик Дарзо Блинта?» — подумал Агон. Только что сложившаяся перед его глазами картина стала распадаться. Король же нанял Блинта! Значит, его ученик не мог убить принца. Или мог?

А на телах трупов в имении Джайров было вырезано имя Хью Висельника. Естественно, оставить свою роспись на месте кровавой резни мог только безумец. Тщательно обследовав тела, Агон пришел к выводу, что в доме орудовал всего один убийца. Провести подобный план в жизнь было по силам только опытному мокрушнику, а почерк убийств совпадал с тем, что Агон слышал о Хью Висельнике. Дарзо Блинт никогда не уродовал тела жертв. Он бы счел это дилетантством.

Хью Висельник же мог вырезать на месте преступления свое имя лишь в том случае, если был уверен, что власти до него не доберутся. Король сказал, что смерть принца не имела отношения к жажде власти, однако они жили в Сенарии, а здесь все было связано со стремлением повелевать.

Если принца и в самом деле убил ученик Блинта, тогда зачем он оставил в живых свидетельницу? Последователь Дарзо Блинта наверняка был профессионалом, как мастер, и убрал бы со своего пути любую помеху.

Все, что ни происходило, совершалось ради власти. Агон нахмурился.

— А от войска на Воющих Ветрах вестей не было?

— Нет.

— Значит, халидорцы нагрянут дня через четыре. Как поступим с сегодняшним праздником?

— Отмечать середину лета на следующий день после гибели сына? — воскликнул король. — Нет, я, естественно, не собираюсь этого делать!

На ум лорду-генералу пришла внезапная мысль.

— Может, лучше не менять планов?

— Устраивать праздник для убийц моего мальчика? Ни за что на свете! — Глаза короля вспыхнули, и он более чем когда-либо стал походить больше на правителя, нежели на избалованного ребенка. — Надо что-то предпринять! — воскликнул король. — Не то все подумают…

«Не то все подумают… — повторил про себя Агон. — Получается, это самое главное. А что подумают?»

Принц погиб, его зарезали самым неприглядным образом не то мокрушник, не то любовница короля. Леди Джайр и все ее слуги отправились на тот свет, Логана арестовали. Агон предположил, что один из мокрушников в эти самые минуты скачет к Воющим Ветрам, чтобы убить и Регнуса. Оставлять его в живых все равно не имело смысла.

Все подумают, что король в приступе ревности приказал убить собственного наследника, а неверную любовницу подставил, чтобы и ей было неповадно.

Кошмар, случившийся в доме Джайров, тоже увяжут с убийством. Каким образом?

Джайры в очереди претендентов на престол шли сразу после Гандеров, но никогда не проявляли желания занять трон. Слабому и ревнивому королю могли в два счета приписать стремление убрать соперников. Джайров уважали куда больше, чем Гандеров. Все узнают о том, что вместо награды за доблестную службу лорд Джайр получил предательство и смерть.

Логана — нового лорда Джайра — уже схватили королевские воины с намерением упечь в тюрьму, скорее всего навсегда. Однако все прекрасно знали, что Логан — образец благородства и начисто лишен честолюбия. Его помолвка с дочерью Дрейка служила тому лучшим подтверждением.

Кто же займет место короля, если тот умрет?

Всеобщий любимец Логан Джайр будет в тюрьме, где его рано или поздно убьют. Принц погиб. Старшей дочери короля всего пятнадцать, остальным и того меньше — где им управлять страной, на которую вот-вот нападут халидорцы. Бразды правления могла бы взять в свои руки Налия, жена короля, однако он всю жизнь ее побаивался, поэтому, как только мог, отдалял от государственных дел, да она и сама не желала связываться с политикой. Джадвинов после вчерашнего можно было сбросить со счетов. Оставались еще два герцога — Грэзин и Уэссерос, отец королевы. Ее брат Хэврин жил за границей и вряд ли претендовал на сенарийский трон. Герцог Грэзин дышал на ладан. Заявить права на трон могли представители и менее родовитых семейств.

Однако стать настоящим правителем не мог ни один из них. Нестабильное положение грозило обернуться гражданской войной с четырьмя более или менее равносильными сторонами-участницами. Войной гораздо более страшной, чем та, которую, уступая трон Алейну, Регнус предотвратил десять лет назад.

Какие роли отводились наиболее опасным из игроков, Са'каге и Халидору? Халидор мог купить содействие Са'каге, если был готов предложить соответствующую сумму.

Внезапно все стало яснее прежнего. Лорд-генерал Агон громко выругался. Он сквернословил настолько редко, что изумленный король умолк на полуслове, взглянул на лицо генерала и побледнел.