Следующим делом надо было, естественно, снять номер в «Адлере». Я вернулся на рынок, спросил у кассира дорогу к отелю; тот любезно дал указания, ткнув пальцем в окошко:

– Пару миль вниз вон по той улице справа, – и добавил: – Только он, по-моему, закрыт.

Я предпочел проигнорировать последнее замечание. Не желая портить впечатление от новостей из Колонии Роз, не стал сообщать Дживсу о мнении кассира, усевшись с ним рядом в «каприсе». Зачем тревожить бортовую команду? Возможно, кассир ошибается. Скорее всего, заблуждается. Мозги усохли от курения – никотин давит на виски, а через них на мозг.

Как видите, я умею стремиться к цели. После проделанного пути – семь часов за рулем – мысль о невозможности остановиться в «Адлере» буквально убивала. У меня не было моральных сил свернуть с дороги и найти мотель. Поэтому я верил, что «Адлер» открыт – должен быть открыт. Я сторонник позитивного мышления, даже когда позитивное мышление иррационально.

Мы ехали по крутой дороге, обсаженной деревьями. Я держался на скорости около десяти миль в час, чтобы случайно не проскочить мимо гостиницы. Вокруг стояли красивые старые дома с уютными верандами, только людей по-прежнему не было, по крайней мере, пока я наконец не заметил единственного хасида неопределенного возраста – в определенный момент все хасиды мужского пола выглядят примерно на шестьдесят, – который стоял на веранде, глядел в небеса, перебирал бахрому, [28] высовывавшуюся из-под рубахи, видимо воссылая благодарение.

– Хасид, Дживс!

– Да, сэр. О чем недвусмысленно свидетельствует его одежда.

Мне пришло в голову, что хасид, возможно, не воссылает благодарение, а имеет нечистые помыслы. Насколько мне известно, хасиды мучительно одержимы сексуальностью – впрочем, не больше всех прочих людей и, если хорошенько подумать, определенно не больше среднего, почти всегда сексуально озабоченного еврея.

– Как по-вашему, Дживс, почему мы, евреи, почти всегда сексуально озабочены?

– Я этого не знал, сэр.

– Это так, Дживс. Когда дело доходит до секса, мы, евреи, полностью теряем контроль над собой. По-моему, это, как многое другое, объясняется дарвинизмом.

– Действительно, сэр?

– О да. Возможно, активная сексуальность евреев – наследственная особенность, эволюционная компенсация укороченной продолжительности жизни из-за погромов, геноцида, тугого кишечника и общей неприязни. Пусть мы живем недолго, но обладаем таким либидо, что успеваем пополнять численность рода, пока нас не убили. Однако спасительная для нас сексуальность, Дживс, в то же время представляет проблему, дополнительно сокращая срок жизни. Мы, евреи, вечно заводим громкие романы, которые попадают в газетные заголовки, или пускаемся в извращения, чего неевреи не любят. Либо считают отвратительным, либо завидуют, что сами на то не решились. Возникает некий безумный порочный круг, в который вовлекаемся только мы, евреи: прелюбодействуя, сохраняем жизнь своей расе, но из-за похоти подвергаемся еще большей ненависти и презрению, что ведет в результате к дальнейшим погромам, инквизиции и геноциду, не говоря о квотах в Гарвардском университете.

– Я бы напомнил, сэр, что и у неевреев масса сексуальных проблем.

– Правда, Дживс. Похоже, у всех народов имеются те или иные проблемы с сексом. У мусульман – несомненно, хоть гарем очень удачное изобретение. Хорошие обычаи у азиатов, если не принимать во внимание, что они бинтуют женщинам ступни, наверняка очень больно. Впрочем, это почти уже вышло из моды. Думаю, все мы были б гораздо счастливее, если бы самостоятельно клали яйца, ограничиваясь только дружбой и избавившись от необходимости ложиться друг на друга, проникая в чужое тело.

Прежде чем Дживс успел ответить на замечание о кладке яиц, нам встретились еще несколько хасидов – мужчин и женщин, – сидевших в креслах-качалках на веранде другого старого деревянного дома. Здесь, в деревенской глуши штата Нью-Йорк – в деревенской глуши Америки, – они были на удивление неуместными. Все, что находится за пределами городской черты Нью-Йорка, в радиусе около семидесяти пяти миль, представляется мне Америкой, экзотической страной, куда я редко попадал в своей жизни. По моему личному географическому ощущению, Нью-Джерси тоже не Америка.

– Хасиды-поселенцы, – молвил я, разглядывая хасидов в качалках. – Наверно, готовятся к оргии. Знаете, Дживс, хотя я понимаю еврейское либидо – мое собственное! – раньше, каюсь, питал предубеждение против хасидов в связи с сексуальными проблемами. Просто их в шляпах и с бородами очень легко заметить на порнографических шоу и в стриптиз-клубах. В отличие от всех нас остальных им трудно анонимно грешить, поэтому у меня возникало несправедливое и невзвешенное впечатление о хасидах.

– Их внешний вид отличается от общепринятого, сэр.