— С Жилем что?

— А вот Жиля тут как раз и не было. — Эдмунд со всего маху пнул по ребрам валявшегося на земле бандита, и связанный по рукам и ногам мужик глухо застонал. — Но мы узнаем. Узнаем…

— Не говорит? — подошел к ним жандармский фельдфебель.

— Нет.

— Где Жиль? — Ухватив бандита за ворот, жандарм со всего маху врезал ему по скуле, потом выпрямился и добавил ногой. — Говори! Где этот выродок?! Ну?!

Карл поморщился, услышав, как что-то хрустнуло под каблуком фельдфебеля, и тяжело вздохнул:

— Вы как, сразу его забить собираетесь или все-таки для начала, где Таарне, узнаете?

— И что ты предлагаешь? — заинтересовался Дюмиль, — Вот, помнится, у нас в тюрьме комендант таких пыточных дел мастеров подобрал, любо-дорого на их работу смотреть было. Но это ж уметь надо…

— А вы ботинки с него снимите да пятки и подпалите, — указал на разведенный прямо во дворе костер писарь, — Ну или не пятки. Или еще чего. Сам все расскажет.

— Толково придумано, — заулыбался фельдфебель.

— Вы только спросить не забудьте, зачем тут такая шобла собралась и кто их нападать на армейские обозы надоумил, — посоветовал Карл и зашагал к карете.

— А может, ты сам… — окликнул парня Эдмунд, — его поспрашиваешь, значит?

— Не, у меня и своей работы по горло, — отказался писарь, забрался в карету и помахал на прощанье рукой: — Бывайте!

К своему хозяйству Карл Вадер вернулся в приподнятом расположении духа. А почему — и сам толком объяснить бы не мог. Полдня потеряно, дел невпроворот, комендант так и не объявлялся, и тем не менее парень выбрался из остановившейся во внутреннем дворике крепости кареты вполне довольный жизнью.

Впрочем, благодушного настроя хватило ненадолго. Тут же прибежал дежурный и все испортил:

— Господин Вадер, господин Вадер, — зачастил он, — торгаши волком воют. Один так и вовсе жаловаться грозится, если ему немедленно пропуск не оформят…

— Пошли глянем на твоих торгашей! — тяжело вздохнул писарь, рассчитывавший для начала заморить червячка. Не вышло.

— С тех бы, кто поближе едет, начать, а, господин Вадер? — заканючил не отстававший от него дежурный, — Просили очень…

— Просили, говоришь? — усмехнулся писарь, прикидывая, на какую мзду расщедрились хитрые торгаши в этот раз.

— Так и есть, господин Вадер. Да и нервничают они…

— Посмотрим, что можно сделать…

А торговцы и в самом деле заметно нервничали. Ну еще бы! Некоторые со вчерашнего вечера тут застряли. И если тем, кто частенько таскался с товарами по этой дороге, еще удавалось сохранять спокойствие, то первый раз попавшие в такую переделку рвали и метали.

— Кто на Ронев? — не повышая голоса, поинтересовался писарь, и в тот же миг наступила тишина. Купцы разом перестали галдеть, один из них, на ходу доставая бумаги, подбежал к Карлу.

— Я, ваша милость.

— Товар проверен? — изучая подорожные документы, уточнил писарь у дежурного.

— Так точно! — бодро отрапортовал тот.

— Отведи в канцелярию. Скажи, пусть пропуск оформляют.

— Так уже оформлено все, — вытащил пройдоха из-за пазухи слегка помятый документ. — Вот!

— Чернила и перо тащи. — Карл отошел под навес и уселся на придвинутую к столу лавку, — На Сарин кто?

— Но позвольте! — с возмущенным видом зашагал к писарю толстяк в не по погоде теплом плаще, — Что это получается?! Я здесь с ночи стою, а передо мной всех кого ни по- падя пропускают! Вы вначале мне пропуск оформите, а потом уже…

— Вы плохо слышите? Я сказал: подходят те, кому на Са- рин, — безмятежно глянул в небо Карл.

Толстяк не понравился ему с первого взгляда. И сложением, и беспардонными манерами он напоминал бургомистра Мерна, а тот был той еще сволочью. Да и сынок его ничуть не лучше.

— Я буду жаловаться! — завопил торгаш.

— Святые в помощь.

Писарь раскрыл принесенную дежурным чернильницу, поставил отметку на пропуске в Ронев и принял документы у знакомого купца, везшего ткани на ярмарку в Сарин. Следом подошли еще трое торговцев, но толстяк не унимался, от навеса не отходил и что-то тихонько бурчал себе под нос.

— Кто на Магрев, подходите!

Дежурный сунулся было к возмущенному толстяку, но тот даже слушать его не стал, с презрением что-то процедил и отвернулся. Старый служака сплюнул и вернулся под тент.

— Тупой жирдяй! — фыркнул он, и подписывавший очередной пропуск Карл Вадер ухмыльнулся. Именно что тупой. Не хватает ума договариваться, как все нормальные люди, пусть ждет. На час-другой позже в путь отправится, глядишь, в другой раз пасть свою открывать не будет.

Очередь толстяка подошла к двум часам пополудни. Шумно отдуваясь, он выложил на стол подорожные документы и скрестил на груди полные руки.