— Просто попросить его задержаться?

— Попроси или по башке дай, мне без разницы. Главное, чтобы он никуда не ушёл.

— Понял? — издевательски усмехнулся Пратт. — Исполняй!

— Откуда вы только взялись на мою голову? — не остался в долгу горестно вздохнувший Пьер.

Я на эту сентенцию ничего отвечать не стал и, постаравшись по уши не уделаться в грязи, перебежал через дорогу. Дёрнул ручку той самой двери, из которой выкинули прилично одетого господина, но она оказалась заперта.

— Кто там ещё? — В открывшуюся смотровое окошко на нас глянули два налитых кровью глаза. — Это закрытое заведение!

Вступать в споры с вышибалой я не стал и, прежде чем он успел захлопнуть окошечко, со всей мочи ткнул его в широкую переносицу прихваченной с собой палкой. Громила моментально исчез из виду; мне же, привстав на цыпочки, без особого труда удалось нашарить засов и отодвинуть его в сторону.

— Очень непродуманная система, — вслед за мной проходя в распахнутую дверь, усмехнулся Джек.

— Ничему жизнь людей не учит, — согласился с ним я, переступил через валявшегося в отключке вышибалу и потянул носом воздух. — Опиумная курильня?

— Она самая.

Тут на шум прибежал какой-то хлыщ в надетой прямо на голое тело кожаной жилетке, углядел валявшегося на полу охранника и, ойкнув, попытался исчезнуть в витавших в помещении клубах дыма. Попытался неудачно — моментально нагнавший странного типа Джек ухватил его за ухо и в пол силы стукнул кулаком под рёбра.

— А жарко тут у вас. — Я расстегнул куртку и окинул внимательным взглядом обстановку притона. Вот именно что обстановку — лежавшие на кушетках опиумные курильщики от мебели сейчас ничем, в общем-то, и не отличались.

— Я не здешний, просто зашёл, — начал юлить хлыщ в жилетке. — Отпустите меня, а?

— Заткнись! — Джек выкрутил ему ухо и парень, закусив губу, привстал на цыпочки.

— Жиль Закиль где? — для убедительности я легонько ткнул содержателя притона дубинкой под дых, а потом похлопал моментально обмякшего парня по щекам. — Ну, ну, не покидай нас. Где Закиль?

— Там, — махнул рукой в сторону одной из дверей тот, безуспешно пытаясь набрать в лёгкие воздуха.

— Показывай, — не особо сдерживаясь, хлопнул его по спине Пратт, и бедняга едва не полетел кубарем, споткнувшись об одну из лежанок.

— Тут он, тут. — Парень провёл нас в комнату, ничем не отличавшуюся от предыдущей. Разве что здесь несколько курильщиков ещё не впали в навеянное дурманом забытьё и лениво наблюдали за поднимавшимися к потолкам струйками дыма.

— Светловолосый толстяк, говоришь? — уставился на меня Джек, когда содержатель притона остановился рядом с лежанкой, на которой валялся худой словно щепка мужчина с осунувшимся лицом и расползшейся на всю голову плешью.

— Угу, — кивнул я мгновенье спустя. Признать в этом задохлике Жиля удалось вовсе не сразу. Все мы меняемся и меняемся далеко не в лучную сторону, но не настолько же!

Пратт откинул дерюгу и проверил руку:

— Ну надо же! Насчёт мизинца ты угадал!

— Что значит угадал? Я его и отрезал.

При этих словах содержатель притона вздрогнул и вновь попытался удрать, но его опять перехватил Джек:

— Стоять! Часто у вас Жиль появляется?

— Постоянно здесь околачивается, — не стал запираться парень.

— Ладно, пошли, — позвал я приятеля и направился на выход. — Этому даже картофельные очистки из мусорной корзины никто украсть не поручит.

— На площадь Грегора Первого сейчас? Там что?

— Там неподалёку один жулик квартиру снимает. Он это дельце легко провернуть мог, да и охранников на днях подыскивал.

— Охранников? Ну, тогда поехали…

Пока ехали — Джек преспокойно себе дремал. Меня аж зло разобрало. Тут пытаешься выход найти, мысли в голове как очумевшие тараканы носятся, а этот — спит. Вот ведь сволочь!

Я с превеликим трудом удержался от того, чтобы не отвесить ему леща, потом огляделся по сторонам и успокоился: пролётка уже подъезжала к площади Грегора Первого. Впереди замаячила конная статуя основателя правящей династии, и Пьер придержал лошадей, пропуская выехавшую нам навстречу карету.

— Джек! — куда сильней, чем требовалось, ткнул я приятеля локтём в бок, стоило нам свернуть на Янтарную улицу.

— А! Чего?! — встрепенулся тот.

— Приехали. — Я выскочил на мостовую и зашагал к парадному двухэтажного доходного дома.

— Так мы спорим? — нагнал меня Пратт и, прикрыв ладонью рот, широко зевнул.

— Чем ты ночами занимаешься?

— Работаю, — не моргнув глазом, соврал рыжий пройдоха. Или не соврал? Да кто этих рыжих разберёт? Может, и в самом деле вкалывает.