Нескольких вышедших окружила личная гвардия Якова, проверяя на наличие оружия. А один из них вышел вперёд, видимо он собирался говорить от имени всех. Конечно высший чин Северной Империи Астрайдеров, хотел бы говорить с глазу на глаз в кабинете, но Яков любил публичность.

— Уберите камеры и мы обсудим условия сдачи. — Сказал он Якову. А потом добавил. — Я Бертольд Астрайдер, мэр этого города и один из представителей правящей династии. — Несмотря на усталость и природную худобу он держался довольно смело даже с вызовом. А как вы хотите, чтобы выглядел поверженный монарх.

— Почему Вы не оставили город, я же дал возможность эвакуироваться. — Заговорил с ним Яков. Не то, чтобы он симпатизировал Астрайдерам, просто чувствовал, что становится с ними одного статуса. Он понимал, что рано или поздно ему тоже светит судьба императора Альсары и поэтому стремился как можно более учтиво общаться с представителем древней династии.

— Мне некуда идти, — сказал Бертольд Астрайдер. — Я мэр Ксилиана и это единственное, что у меня осталось в жизни, но и это вы у меня отбираете.

— С вами обойдутся по-королевски, — сказал Яков. Великодушие одна из чеснот, которыми он обладал. Он не собирался судить мэра Ксилиана. Скорее, удерживать, как выгодного заложника. — Ваша власть закончилась, и Ваш режим пал, — под общее одобрение провозгласил Яков.

Бертольд, дальний родственник Александра Астрайдера, остался в городе, защищая его до последнего, даже когда большинство ксилианцев было эвакуировано. Он, как капитан, не покинул тонущий корабль. Что-то гордое было в этом пожилом человеке, который не мог вот так просто сдаться.

Многие солдаты Астрайдеров не хотели сдаваться, но получив команду от главнокомандующего, сложили оружие. Они все понимали, что попали в лапы варваров и проявление эмоций может стоить им жизней.

Уже вечером волна празднований заполонила весь Ксилиан. Салюты и фейерверки превышали даже военные огни штурмовой артиллерии. Вино и наркотики лились рекой. А все громкоговорители транслировали революционные песни, под которые, как попало, танцевали весёлые революционеры. Если бы кто-то решился атаковать сейчас, Ксилиан бы снова перешёл обратно в руки Астрайдеров. Но никто не решился напасть на этот осиный рой.

Райан и Азия снова были вместе в этот вечер. Они гуляли по открытым набережным городка, который был построен подобно Эвэдэ и охлаждался течением воды в знойные дни. Все двери были открыты, и никто не думал про опасности, о засевших в засаде солдатах Астрайдеров. Наоборот, все наивно считали, что имперские солдаты неспособны к партизанской войне из-за их развращенности.

Райан не уставал показывать и рассказывать Азии про Ксилиан, словно он прожил здесь всю жизнь. Когда они зашли в местный зоопарк, Азия увидела странного зверька в клетке. Во время разговора она стояла и смотрела на него. Как удивительно, но зверёк, похоже, тоже смотрел на неё. Когда девочка повернула голову, он тоже повернул. Азия поднесла палец к клетке, словно хотела проиграться. Ей было совсем не страшно, скорее интересно. Но зверёк стукнул её по пальцу. Расстроенная девочка посмотрела на Райана:

— Он меня укусил.

— Это кракозяб, это не опасно. Тем более тебе. На Уникейджен лечатся от укусов кракозябов серебряной смазкой. Кстати. Ты не должна так много и часто её принимать. — Довольно резко сказал Райан.

— Ну, послушай, мне иногда бывает нужно, — Азия улыбалась.

— Это не весело, твоя зависимость меня пугает, тебе нужно хотя бы попытаться бросить. Хоть сделай вид, что хотела бы.

— Это больно. Ну, Райан, ну зачем ты об этом. И вообще, это моё дело.

— Нет, дорогая, ты ошибаешься, это теперь не только твоё. — Райан взял Азию за руку. Похоже, он пытался показать характер. Характер у Райана был невыносимый, но на деле он всегда оказывался добрым. Кроме того, с ним было весело и прикольно, иногда даже чересчур.

— Какое вообще твоё дело, чем я занимаюсь. — Азия не хотела ссориться.

— Если ты навредишь себе, я тебе этого не прощу. — Райан давил на Азию.

— Я сама уже могу решать, я не маленькая.

— Ты находилась в смертельной опасности, которой подвергла себя сначала возле Джерри Пирма, а потом здесь в Ксилиане, теперь ты сообщаешь мне, что ты никогда не бросишь наркотики.

— Так нужно для победы революции. — Азия снова наивно хлопала ресничками, забыв, что на Райана это не действует.

— Или Якову.

— Революция и Яков — это одно и то же.

— Ошибаешься. Революция это душа планеты, а Яков человек, все люди склонны ошибаться, как и ты сейчас.

— Докажи мне. — Азия уже не сдерживалась.

— Что тебе доказать, если ты сама не помнишь своих ошибок.

— Яков меня спас, в отличие от тебя. Ты бы никогда не смог перечить Джерри Пирму.

— Если б я был рядом, он не посмел бы к тебе прикоснуться. Поверь.

— Кто? Ты! Команданте одного единственного гарнизона, а он в Сиридаре Барон — инквизитор. Только Яков могущественнее его.