Азия ещё только подумала об этом, как её кожа стала холодной и по ней пробежали электрические разряды. Райан прикоснулся к тому месту, где только что видел разряд. В его выражении глаз ясно был поиск медицинского объяснения этого феномена.

— Что они с тобой сделали?

— Сначала не давали мне спать, а потом подсадили на самый страшный в Разрушенной Вселенной наркотик — серебряную смазку. А так больше ничего, — копируя стиль Райана говорить подобные вещи, как нормальные и обыденные, сказала Азия.

— Серебряная смазка, говоришь…

Азия давно не упражнялась, но ей приятно было вспомнить, как её тело вырабатывает электрику.

— Ты не хочешь попробовать серебряную смазку, — вдруг сказала Азия Райану.

— Спасибо, нет, пусть хотя бы один из нас не будет от неё зависимым. Иначе как я тебя будет выхаживать. Процесс выведения серебряной смазки из мозга болезненный и крайне опасный для жизни. Теперь тебе лучше принимать её всегда.

— Небольшая расплата за полученные возможности. — И Азия снова любовалась, как по её пальцам бежит электрический огонёк.

— Хорошо. Ты действительно стала кем-то удивительным. Я не вижу особенного вреда твоему здоровью, и не могу ничего сказать против. Кроме того, что сделано, то сделано. Но нарушений сна больше нет? Ты высыпаешься? — Райан говорил об Азии с заботой. Ему было немножко жалко, что его любимую девочку подвергали таким испытаниям и экспериментам.

— Всё в порядке, — Азия засмеялась сама себе, — я уже забыла и потеряла почти всё, что там учила.

— По крайней мере, ты теперь должна уметь водить гравитон. — Шутил Райан.

И они отправились к такому знакомому гравитону Маршала. Сколько он пережил, этот железный пегас. Но Райан был удивительно предан своим вещам, как и своим вкусам, как и своей девушке. Его гравитон, побывавший с ним в боях, он не менял на новую модель, а водил старый. Неизвестно, что должно случиться, чтоб Райан пересел на новый. Этот был для него словно боевой скакун покрытый славой и доблестью военных кампаний против рейдеров.

— Я никогда не водила гравитон. — Азия смутилась. — Я вообще водила его только один раз. Когда летала с тобой.

— Мне нравится думать о тебе, как о принцессе, теперь тебе по статусу положено. А я люблю своё место возле водителя, — ухмыльнулся Маршал. — Ты ещё хочешь что-то сказать? — Он открыл перед Азией дверку гравитона, а потом молниеносно занял свое место.

Во время взлёта Маршал демонстрировал максимальную отрешённость от процесса, как и в прошлый раз. Азия очень сильно волновалась, но была полна решительности взлететь. Райана словно не волновало, что он рискует своим транспортом, и так уже не новым, но очень родным.

— Я просто не хотел тебя обидеть. Поэтому не спрашивал, — с издёвкой сказал Маршал, — твой цвет глаз. Это такая мода у рейдеров на салатовый? У твоего лидера Якова — бирюзовый флаг, если я не ошибаюсь.

— Это никак не связано. Можно меня не отвлекать, когда я пытаюсь сосредоточиться, — умоляла Азия.

— Надо же какой, патриотизм. Перекрасить радужку в цвет любимого диктатора. Яков тобой бы гордился. — Райан сделал серьёзное выражение лица, давясь при этом со смеху.

— Я, конечно, понимаю иронию, но можно тогда, когда мы не мчимся с огромной скоростью над пустыней, а я не умею управлять твоей машиной.

— Ты отлично ведёшь. Я просто подумал, если ты уже сделала татуировку и пирсинг…

— Я сделала их раньше.

— Я помню твоё тело. Их раньше не было.

— Раньше, чем встретилась с Бородой.

— Твои ноги стали стройней. Кожа светлее. За тобой там ухаживают.

— Ты меня ревнуешь. — Азия пыталась определить в словах Райана нотки недовольства.

— Нет. Честно. Нет. Но у меня не было никого, с тех пор как ты исчезла.

— Я не виновата… Постой. Я тебе не верю. Ты же команданте конкистадоров. И ты просто просиживаешь свою жизнь впустую, ожидая меня. Не зная, вернусь ли я вообще.

— Я думал, тебе будет приятно такое услышать.

— Это характеризует скорее тебя. Раз ты меня так ждал. Ты опасный человек. Что ты готов сделать ради меня? — Азия улыбнулась.

— Я такой же, как все. Таких как я, большинство. Служба, дом не остаётся времени на личную жизнь. — Это звучало больше как насмешка, чем как оправдания.

— Но у тебя его было много, — Азия словно уловила интересную мысль в словах Райана.

— Если ты не веришь, что так много для меня значишь. Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать. Для меня ты принцесса. И пусть рейдеры убили многих моих друзей, на тебе это никак не отразится.