– А ты сама спроси, – ответил я. – Просто подойди к тому, кто тебе больше понравился, и мысленно попроси разрешения. Вот если он позволит, тогда…

Я не думал, что эльфийка решится на это, но она медленно поднялась с кресла, подошла к крайней кошке и опустилась перед ней на колени.

«Какая ты красивая, у тебя такая мягкая шерстка и такие великолепные ушки. Ты позволишь мне себя погладить?» – донеслась до меня мысль, вогнавшая меня в ступор.

Ни фига себе! Что это за явление природы? Я уже и мысли чужие научился читать? Получается, с кэльвами был только первый звоночек? Моя эмпатия развивалась и совершенствовалась, а потом вылилась вот в такое? Я просто недоумевал, как же это могло произойти, и смотрел на то, как кошка робко шагнула к эльфийке и вытянула шею. Илинь осторожно протянула руку и коснулась переливающегося на солнце меха. Спустя минуту хищница уже блаженно щурилась от удовольствия и тихо мурлыкала, наслаждаясь ласками девушки.

Я же в это время размышлял о своей новой способности. Значит, мне позавчера каким-то образом удалось расширить границы своего восприятия и теперь я могу слышать мысли разумных. Но почему тогда я не могу сейчас прочитать Ламиэнь? Ведь она ужасно боится, но наверняка размышляет, откуда в их лесу взялся Повелитель зверей, а я ничего не слышу. Это неправильно, потому что даже улыбающаяся Илинь, которая сейчас гладит мурлыкающую кошку, должна о чем-то размышлять.

И вот тут я понял, что слегка ошибся в своих предположениях. Да, я могу читать мысли. Но только мысли, которые появляются в сознании животных. С Каррашей я общался именно благодаря этой способности, да и кэльвов также прекрасно понимаю, но вот эльфиек прочитать вообще не могу. Ведь мысль Илини мне удалось поймать только потому, что она прозвучала в сознании кошки. Все просто! А я-то уже обрадовался… Но все равно, нужно еще будет прикинуть на досуге, что мне дает эта новая способность и как превратить ее в оружие.

Спустя несколько минут я поднялся, потому что и другие кэльвы также начали проявлять к эльфийке интерес, а терять много времени на почесушки не было возможности.

– Ну что, поехали? – спросил я эльфиек.

Сияющая Илинь с готовностью подхватила свой лук и колчан, слегка присмиревшая Ламиэнь тоже встала с кресла, со страхом глядя на кошек. Я свистнул Ветерку, который с сожалением оставил какой-то особенно вкусный цветок и подбежал к нам.

– Где новый поселок?

– У Цветочного источника, – ответила Илинь.

Я знал, где находится это место. Всего в двух часах бега отсюда. Немудрено, что эльфы заметили зарево пожара и послали разведчиков проверить, что случилось. Но почему ими оказались девушки? Или у эльфов проблема с сильным полом, или просто никого более квалифицированного в селении не нашлось.

Сбегав в дом учителя, я нашел в чулане несколько крепких мешков, собрал в них два десятка книг из тайника, до которых не смог добраться за время обучения, и крепко завязал. Такое сокровище я в любом случае оставлять не собирался. Груз получился тяжелый, но Ветерку все было нипочем. Такой скакун мог запросто везти на себе троих, чем я и собирался воспользоваться. Посадив эльфиек на Ветерка, я дал им пару советов на тему «как нужно ездить верхом», потом пустил жеребца легкой рысью, а сам с кэльвами побежал рядом.

По дороге к эльфам я умудрился выяснить все подробности произошедшего несчастья. Говорила в основном Илинь, но иногда и подрастерявшая страх Ламиэнь вставляла реплики. Случившееся было крайне неприглядным, и я прекрасно понимал, что косвенно послужил этому причиной. После того как не вернулся третий отряд, старейшины наконец призадумались и оставили всякие попытки преследовать Убийцу. И вот тогда к ним пришла мать Заля и потребовала отомстить за своего убитого сына. В ответ Калиниэль впервые публично признал, что пророчество свершилось и он больше не будет посылать стражей, которых у эльфов осталось всего ничего, по следам беглого человека. Мать Заля от горя слегка повредилась рассудком и пошла просить поддержки у эльфийской общественности. Она заклинала всех собраться и отправиться к людям во имя священной мести, но ничего, кроме сочувствия, не получила.

Несколько десятиц продолжалось ее безумие. Она умудрилась своими просьбами достать всех и каждого, поэтому эльфы просто стали ее избегать. Видя такое отношение к себе, эльфийка отправилась в последнюю инстанцию – умолять Дух Светлого Леса, воплощенный в Ритуальном дереве. Что она там говорила и что делала – осталось загадкой, но после этого больше никто матери Заля не видел. Все ушастые приняли официальную версию – она отправилась одна исполнять свою месть, но я догадывался, что каким-то образом эльфийка смогла оживить дерево и сама же стала его жертвой.

После этого несколько десятиц было тихо, а потом в поселении стали пропадать эльфы. Поначалу немного – всего десяток, который списали на кэльвов, вот только настораживало то, что их тела так и не смогли найти. Но потом такие случаи участились, и не помог даже запрет старейшин на выход из селения. Когда количество пропавших достигло сотни, выяснилась причина всех этих исчезновений, потому что в последний раз дерево напало средь бела дня при многих свидетелях. Не обращая внимания на крики толпы, оно схватило пожилого эльфа прямо посреди улицы так, что тот даже не смог крикнуть, высосало его, а потом утянуло то, что от него осталось, под землю.

Вот тогда началось противостояние. В первый раз к Ритуальному дереву пошли несколько воинов и два старейшины, которые попытались снова усыпить растение. Но только ничего не вышло. К тому времени дерево уже выросло раза в два и приобрело свою ауру, сформировавшуюся из энергии сожранных эльфов. После этой попытки никто из ушедших не вернулся, а дерево стало еще сильнее. Тогда было решено послать к нему магов, чтобы совместными усилиями сжечь его дотла. Два старейшины, знатоки магического искусства, трое сильных одаренных и еще сорок пожилых эльфов и эльфиек, которых взяли в качестве доноров силы, отправились на бой. После этого их никто не видел, а дерево раскинуло сеть своих корней по всему эльфийскому поселению.