Рехош последовал со мной, и, пока мы шли по длинному темному коридору, не издал ни звука. Я догадывался, что после всего случившегося он обязательно захочет со мной поговорить наедине, и весьма удивился, когда святой отец довел меня до маленькой дверцы и строго произнес:

– Больше никогда не появляйся в этом храме!

Дверцу открыл один из церковников рангом пониже, и я увидел, что за ней простирается столичная площадь. Видимо, это был черный ход, из которого меня весьма невежливо вышвыривали прочь. Похоже, святоша сильно обиделся, раз не захотел даже разговаривать со мной. Ладно, я и не напрашивался! Но так просто уходить было нельзя. Я ведь не какой-то там простолюдин, в моих жилах течет королевская кровь, поэтому восстановить статус-кво нужно было обязательно.

Повернувшись, я холодно взглянул в глаза Рехошу и четко произнес:

– Больше никогда не смей мне приказывать!

После этого я еще немного постоял, буравя взглядом святошу, но тот возражать не осмелился и вскоре опустил голову, пряча глаза. Я знал, что в них плескался только гнев, но даже такого признания поражения было мне вполне достаточно. Теперь церковник прекрасно понимает, что давить на меня, пытаться отомстить или гадить по мелочам не следует. Ведь я могу и ответить!

Развернувшись, я покинул негостеприимный храм. После его угнетающей атмосферы я не смог сдержать облегченной улыбки, очутившись на свободе. Посмотрев на небо, я с удивлением отметил, что уже наступает вечер – время за чтением пролетело незаметно. Оказалось, что я все еще держу в руке книгу. Первым моим побуждением было выкинуть ее, но потом я подумал, что так и не дочитал это творение древних пиарщиков, поэтому сунул ее под мышку и решительно направился во дворец. Хоть мне хотелось по пути заскочить к Паронику и поставить свой автограф на контракте, гарантирующем неплохие деньги без усилий, но разговор с Фариамом откладывать было нельзя. Брат должен был первым узнать обо всем, что сегодня произошло, чтобы не только просветить меня, во что это может вылиться, но и заранее продумать свой ответ на возможные претензии церковников. Как говорится, предупрежден – значит вооружен. А зная своего брата, я могу с уверенностью сказать, что претензии церковников вполне могут обернуться увеличением арендной платы, которую они отчисляют в казну.

Я вошел в лабиринт дворцовых коридоров, в которых уже понемногу начал ориентироваться, достал разговорник и гаденько ухмыльнулся.

– Алекс? – раздался голос Фариама. – Что, церемония в храме уже закончилась? Ты знаешь, я сейчас немного занят, давай попозже поговорим.

– Нет, церемония еще идет, – ехидно ответил я. – Вот только меня с нее выперли пинком под зад, поэтому я и хотел узнать: тебе подробности интересны или будешь их потом у свидетелей узнавать?

Брат после недолгого молчания спросил:

– Ты шутишь?

– А что, похоже? – не теряя ехидства, сказал я.

– Ты сейчас во дворце?

– Да.

– Отправляйся в библиотеку, я подойду сразу, как только смогу, – четко сказал Фариам и прервал связь.

Добравшись до нужного помещения, я развалился в мягком кресле. Желание дочитать местную Библию пропало, поэтому я принялся листать какой-то томик, лежавший на столе. Это оказался трактат о принципах государственного устройства, где расписывались все правила и свойства различных вертикалей власти. Я только хмыкнул и закрыл книгу, подумав, что Фариам принял всерьез все мои рассказы по дороге в столицу и сейчас наверняка пытается кое-что улучшить в королевстве. И вполне возможно, он сейчас занят именно этими проблемами, а я тут решил над ним поиздеваться…

Проснувшаяся совесть сжала меня в своих цепких объятиях, принуждая схватиться за разговорник и признаться, что я слегка преувеличил, но я напомнил ей, что только недавно брат кинул меня, бедного и несчастного, на растерзание святым отцам, поэтому жалости недостоин. А впечатления от церемонии в храме вообще заставили не вовремя вылезшую на поверхность совесть снова скрыться в глубинах. Поэтому когда через десять минут в библиотеке появился серьезный Фариам, я встретил его невинной улыбкой.

– Что произошло? – спросил брат, присаживаясь рядом.

– Много чего. Например, я узнал, как получают силу маги-священники, сумел опустошить церковный накопитель, поставить на место отца Рехоша, стать святым еще при жизни… ну и еще по мелочи.

– Маги у священников?

– Да. А ты что, сам не заметил, когда с ними беседовал? Я ведь тебя этому уже научил!

– Алекс, я не пользовался магическим зрением, – смущенно пояснил Фариам. – Думал, что оно только силы отбирает.

– Глупости! – отрезал я. – Плетение, которое я тебе показывал, тратит не так много энергии, а тебе все равно нужно постепенно разрабатывать резерв.

– Ладно, Алекс, это сейчас несущественно. Так ты говоришь, что у служителей веры есть свои маги? И много?

– Пять среднего уровня, два слабых, а остальные находятся на ступени обычных одаренных. Таких, как ты, например. Но это только в столичном храме, а сколько раскидано по всему Мардинану, я даже представить боюсь.

– Значит, получается, что каждый священник является одаренным?

Я почесал в затылке, вспоминая свои предыдущие встречи с церковниками, и ответил:

– Похоже, что нет. В деревни и мелкие города наверняка посылают священников, совсем не имеющих способностей. Им они там и не нужны – не из кого силу вытягивать. Но в крупных храмах, где прихожан много, подозреваю, обязательно присутствуют хорошие маги.

– Священники забирают силу у людей? Но почему… – Фариам оборвал себя и приказал: – Рассказывай все с самого начала!

– Ну, вначале была тьма, потом появился Единый и создал твердь земную…

– Алекс, хватит издеваться!

– Ладно, сдаюсь! Слушай.

Я подробным образом рассказал брату о том, что происходило с того момента, как он меня бросил на произвол судьбы. Фариам задумчиво слушал и не перебивал, а когда я закончил, поинтересовался:

– И что ты предполагаешь делать?