– Лови, – приказал я и бросил камешек Шандару.

Тот подхватил амулет, и внезапно его чувства как отрезало. Я больше не ощущал ничего, хотя побагровевшее лицо парня говорило о многом.

– Что и требовалось доказать, – констатировал я.

Гвардеец перевел взгляд на камешек в руке и спросил, едва сдерживая ярость:

– И что все это значит?

– Только то, что Керреш – гнида, – ответил я.

У Шандара вытянулось лицо.

– То есть я был прав? Он действительно специально кричал в той пещере?

– Нет, что ты. Он поступил проще – взорвал там что-то. Неужели ты не слышал громкий «ба-бах!» перед обвалом?

– Это сделал он? Но почему?

Гвардеец уже не злился, а недоумевал. Это я видел по его лицу, но не чувствовал ничего, поэтому сказал:

– Можешь выкинуть камешек, он больше не нужен.

Шандар посмотрел на камень в руке еще раз и бросил его в сторону. Чужие ощущения вернулись.

– А для чего вы мне его дали?

– Проверить кое-что, – ответил я. – Подобный амулет был у Керреша, и только сейчас я понял, что он делает.

– И что же? – гвардеец аккуратно присел на пол рядом со мной.

– Керреш называл его амулетом удачи, но в действительности он экранирует эмоции и не позволяет никому, обладающему способностями к магии, определить, что он чувствует на самом деле. Поэтому он так легко завоевал доверие Алоны, и поэтому ему удалось обмануть меня. А ведь я вполне мог догадаться… Ведь чувствовал же его волнение, когда он снял амулет, и больше никогда не улавливал его эмоции. Но я просто не подумал об этом. Ты когда-нибудь видел законченных кретинов?

Гвардеец неуверенно покачал головой.

– Можешь пользоваться моментом, пока я рядом… Нет, это же надо такому случиться! Столько времени он был под самым моим носом, плел свои хитроумные планы, а я так ничего и не понял. Великолепный актер! Ни грамма фальши. Если нам с ним доведется еще когда-нибудь встретиться, я пожму ему руку… прежде чем стану медленно убивать.

– Значит, он и есть заговорщик, которого все так долго искали? – догадался Шандар.

– Я не думаю, что он был один, – ответил я. – Но можно сказать и так.

– Если этого гада не задело, я его своими руками задавлю! – яростно воскликнул гвардеец и осекся, а потом посмотрел на меня: – Ваше высочество, а мы сможем выбраться отсюда?

– Не знаю, – честно ответил я. – Еще не думал над этим. В первую очередь нужно сообщить о покушении, а уже потом будем осматриваться.

Я достал разговорник и сжал в кулаке. Но тот остался абсолютно безжизненным и не хотел связываться с Мирином через толщу камня над нашими головами.

– Облом, – вздохнул я.

– И что? Теперь никто ничего не узнает? – спросил Шандар.

– Спокойно, у меня всегда найдется запасной вариант, – ответил я, а потом лег на пол и расслабился.

Так, с кем бы связаться? Алона не подходит, попросить Мирина поставить на уши Шаракха? Проще сразу связаться с ним. Я сосредоточился и представил себе своего отца. Я вспоминал его густую бороду, пронзительные глаза с морщинками в уголках… и внезапно обнаружил Шаракха сидящим на стуле перед собранием каких-то гномов, внимательно его слушающих. До меня донесся его голос:

– …считаю, что интересы имперцев в этой области… – и тут Шаракх уставился на меня и запнулся.

– Не реагируй, – быстро сказал я. – Распускай совет, чтобы никто не догадался. Есть очень важные новости.

– …несколько не соответствуют действительности, – продолжил король, легонько кивнув мне. – Но я полагаю, на сегодня обсуждение этого вопроса можно закончить. О дате следующего собрания вам будет сообщено.

– Теперь нужно где-нибудь поговорить без свидетелей, – сказал я, оглядывая удивленные лица собравшихся.

Видимо, они не ожидали, что совет закончится так быстро. Король поднялся со стула и, коротко со всеми простившись, вышел за дверь. Я последовал за ним, пройдя сквозь тела двух гномов, мебель и створку двери, хихикнув при этом. Главное, не привыкнуть, мысленно сказал я себе и бросился догонять Шаракха, который миновал караул гвардейцев, а потом свернул налево и открыл дверь своего кабинета, приказав стражам никого не впускать. Я юркнул следом за ним и, дождавшись, пока дверь закроется, перешел к делу: