Лекх Ловилль, именуемый на местный манер попросту Лёхой, поморщился, и его внушительные ушные раковины заметно зашевелились. Слава Нефедов, показавшийся из-за деревьев на лесной опушке, хитро ухмыльнулся. Способность ар-рантов шевелить ушами как слоны, а также до известной степени менять черты своего лица, всегда вызывала у него забавные ощущения. Нефедов закинул на плечо сумку, в которой что-то булькало и перекатывалось, и проговорил:

– Ну что, что?.. Хочешь сказать ответную гадость, да?

– Вот ты говоришь, – немедленно отозвался Лекх, – что мы с вами вместе около пятидесяти лет, но иногда до сих пор не можем найти с вами, коренными жителями, общего языка. Так? Да ничего удивительного тут и нет, все-таки мы очень разные.

– Мы разные?! – хмыкнул Нефедов. – А мне, напротив, казалось, что вы все удивительно на нас смахиваете?

– Мы – на вас?! – с ноткой высокомерия отозвался Ловилль, но тотчас же переменил тон: – То есть, конечно, определенное сходство есть. Даже очень значительное сходство…

– Да у вас куда больше сходства с нами, чем с разумными плазмоящерами, ну? С какой-то там наполовину газовой планеты, с нее недавно вычищал этих зверюшек ваш Звездный флот, – насмешливо отозвался Нефедов.

Арранты не выносят иронии, и Лекх Ловилль, при всей своей терпимости, вспылил:

– Нет, все-таки не понимаю я вас, местных!.. А чем вы лучше? Вы, люди, даже друг с другом договориться не можете, хотя одной крови и говорите изначально на одном языке! Не мне напоминать, что творилось у вас на планете, когда мы все-таки решили развернуть миссию Избавления!

Слава Нефедов поморщился:

– Ой, Лёша, вот только не надо меня лечить этими вашими постулатами об идеально сбалансированном существовании. Меня травили ими еще в пору обучения в нашем ОАЗИСе. Ужасное занудство! Хотя, конечно, в логике моим наставничкам отказать сложно. Мне еще Олег Павлович нудил…

– Какой Олег Павлович? – с живостью спросил Ловилль. – Не профессор ли Табачников-Лодынский?

– Он самый. Его, правда, уже с кафедры отправили. С тех пор как года четыре назад вернулся с Аррантидо, у него совсем крыша поехала… Старенький он стал, говорят, потихоньку в маразм скатывается.

– В какой еще маразм?! – возмутился Ловилль.

– Сенильный, – непередаваемым тоном ответил Нефедов и хитро ухмыльнулся: – Ну ладно, пора раскладываться и жарить шашлыки.

Лекх Ловилль сделал неопределенный жест левой рукой. Несмотря на то что жил на Земле уже несколько лет, он никак не мог привыкнуть к тому, в каких количествах (по мере возможности) эти земляне поглощают животную пищу. Наверно, он хотел немедленно сообщить об этом – арранты считают хорошим тоном озвучивать критику в адрес Избавленных цивилизаций, – но не успел, потому что на поляну вышли еще двое, парень и девушка. Девушка в платье, напоминающем по покрою аррантские пеллии, а ее плотный и круглолицый спутник – в укороченных штанах до середины лодыжки и в футболке из материала, напоминающего рыбью чешую. По «чешуе» перебегали, отражаясь и весело играя, вертлявые солнечные зайчики.

Нефедов помахал молодым людям рукой и воскликнул:

– А мы уж подумали, что вы зарылись в городище и не желаете вылезать из земли! Пора бы перекусить.

– Хорошая мысль, – отозвался парень. – У меня тут телятинка деревенская. Дед прислал. И свининка есть… Только ее всухую потреблять как-то… гм…

И он бросил на Нефедова выразительный взгляд. Собственно, его глаза фокусировались даже не на самом Славе, а на его сумке, закинутой на плечо. Нефедов прищурился и промолвил со смешком:

– Понятно. Жажда измучила. Пиво есть – холодное. Водки не брали. Рано еще водку пить, еще не наработали. Лёха вот вообще развернул антиалкогольную кампанию. Убеждал меня в том, что нужно к мясу взять фруктовых соков. Требовал у продавца какой-то… гм… маиловый сок. А нам предлагали только томатный и яблочный. Лёха обиделся и пошел в лагерь пешком.

В тени огромного развесистого вяза находилось то, что Нефедов громко поименовал лагерем: две походные брезентовые палатки, возле которых притулился старенький автомобиль марки «Аккорд-55». На Избавленных территориях не разрешалось пользоваться аррантской техникой, куда более совершенной, но коренные жители не уставали утверждать, что их собственные машины гораздо удобнее. К числу этих оптимистов принадлежали и Слава Нефедов с его упитанным другом Димой и Сашей, девушкой Димы. Саша так и вовсе утверждала, что высокотехнологичный аррантский транспорт вызывает у нее тошноту и головокружение. Куда уютнее старые добрые «аккорды», ЗИСы и американские «форды-триоль», которые, кстати, собирали на заводе в окрестностях Волгограда, родного города Нефедова и всех прочих.

– Лёха пошел пешком, а я поехал на колесах, – продолжал Нефедов. – Там в машине еще есть помидоры, глейи [4] и банка соленых грибов. Хотя грибы – это, конечно, не к пиву закуска.

Дима Нестеров выволок из машины железный мангал и, установив его на ножки, стал раскладывать огонь. Лекх Ловилль хотя и не первый раз был в археологических экспедициях с неизменными пикничками на природе, тем не менее наблюдал за действиями Димы с явным любопытством.

– А у нас нельзя разжигать огонь в лесу, – сказал он. – У нас так не принято. Планета такое же живое существо, как и мы, только это другая форма жизни. Нельзя причинять боль такому огромному живому существу. Боль – это функция зла. Лучше сразу убить, чем задавать испытание страданием, и…