— Ах, бедная дама! Убей меня бог, это ужасно! — вскричал Кревель, в котором заговорили природные добрые чувства.

— Если ты любишь меня, Селестен, — шепнула Валери, касаясь губами его уха, — задержи барона, или я пропала. Марнеф что-то подозревает, а у Гектора ключ от входной двери, и он намерен вернуться.

Кревель сжал г-жу Марнеф в объятиях и вышел, чувствуя себя наверху блаженства. Валери была так ласкова, сама проводила его до лестничной площадки. Затем, как загипнотизированная, она сошла до нижнего этажа и остановилась на последней ступеньке.

— Моя Валери, вернись, не роняй себя в глазах швейцара!.. Уходи! Моя жизнь, мое богатство — все твое!.. Уходи, моя герцогиня!

— Госпожа Оливье! — тихонько позвала Валери, как только дверь захлопнулась.

— Да неужто это вы, сударыня? — удивленно сказала г-жа Оливье.

— Заприте наружную дверь на две задвижки и смотрите больше никому не отпирайте.

— Слушаюсь, сударыня.

Заперев дверь, г-жа Оливье рассказала, как ее пытался подкупить высокий сановник.

— Вы вели себя, как ангел, дорогая госпожа Оливье. Мы еще поговорим об этом завтра.

Валери стрелой взлетела по лестнице на четвертый этаж, три раза тихонько постучала в дверь Лизбеты и, вернувшись к себе, отдала необходимые распоряжения Регине. Разве женщина упустит такой случай, как свидание со своим Монтесом, да еще прибывшим прямо из Бразилии?

«Нет! Черт возьми, только женщины из общества умеют так любить! — говорил сам с собою Кревель. — Как сверкали у нее глаза, когда она спускалась по лестнице! Ну, конечно, она мной увлечена! Разве когда-нибудь Жозефа!.. Жозефа просто-напросто шлюха! — воскликнул бывший коммивояжер. — Что бишь я сказал? Шлюха... Фу-ты! Обронишь невзначай этакое словцо в Тюильри... и шабаш! Ей-ей! Нет, если Валери не займется моим воспитанием, из меня проку не будет!.. А я-то из кожи лезу вон, чтобы казаться большим барином... Ах, что это за женщина! Стоит ей поглядеть на меня холодно, у меня резь в животе начинается!.. Что за изящество! А как умна! Никогда Жозефа так меня не волновала. А тайные ее прелести! Ба, вот и он!»

Он разглядел во мраке Вавилонской улицы высокую, сутуловатую фигуру Юло, бродившего взад и вперед по деревянному настилу перед строившимся зданием. Кревель направился прямо к нему.

— Доброго утра, барон, потому что теперь уже за полночь, мой дорогой! На кой шут вы здесь торчите? Прогуливаетесь? А ведь моросит дождик. В нашем возрасте это опасно! Хотите послушать доброго совета? Разойдемся-ка по домам! Между нами будь сказано, не видать вам света в окошке...

Услыхав эти слова, барон почувствовал, что ему шестьдесят три года и что плащ его насквозь промок.

— Но кто мог вам об этом сказать?.. — спросил он.

— Валери! Ей-богу, наша Валери, которая желает быть только моей Валери. Теперь мы с вами квиты, барон, разыграем решающую партию, когда вам будет угодно. Вам нечего гневаться, вы знаете, что мое право взять реванш было включено в условие. Вам понадобилось три месяца, чтобы отбить у меня Жозефу, я же отнял у вас Валери в... Но к чему говорить об этом? — продолжал он. — Теперь я хочу, чтобы она принадлежала только мне. Но тем не менее мы останемся добрыми друзьями.

— Кревель, перестань шутить, — отвечал барон, задыхаясь от бешенства. — Дело идет о жизни и смерти.

— Вот как вы теперь заговорили!.. А что вы сказали мне, барон, в день свадьбы Гортензии? Неужто запамятовали? «Разве могут два таких старых распутника, как мы с вами, ссориться из-за юбки? Это мещанство, дурной тон...» Ведь решено: мы с вами — волокиты времен Регентства, голубых кафтанов, госпожи Помпадур... Словом сказать, мы — это восемнадцатый век, самый что ни на есть маршал Ришелье, стиль «рокайль» и даже «Опасные связи»!

Кревель мог сколько угодно щеголять своими литературными познаниями, барон слушал его, как слушают глухие, еще не привыкшие к своей глухоте. Увидев при свете газового фонаря, что соперник его побледнел, победитель умолк. Откровения Кревеля были для барона громовым ударом, особенно после уверений г-жи Оливье, после прощального взгляда Валери.

— Бог мой! Мало ли женщин в Париже!.. — воскликнул он наконец.

— То же самое и я сказал тебе, когда ты отбил у меня Жозефу, — заметил Кревель.

— Слушайте, Кревель, это невероятно... Дайте мне доказательства!.. Ведь у меня есть ключ от входной двери, а у вас?

И барон, подойдя к дому Валери, всунул ключ в замочную скважину. Но, как он ни старался, дверь не отпиралась.

— Не устраивайте скандала среди ночи, — спокойно сказал Кревель. — Видите ли, барон, мои ключи куда лучше ваших.

— Доказательства! Доказательства! — в отчаянии, близком к безумию, повторял барон.

— Пойдемте, я предоставлю вам доказательства, — отвечал Кревель.