– Если мы сейчас с тобой побежим, – прошептал Сеня, – то либо финишируем первыми, либо…

– Либо эта псина разорвет нас на куски, – таким же шепотом закончил Сенино предложение Митя.

– Что ты предлагаешь?

– Нет у меня никаких предложений…

Сильва еще несколько раз пролаяла и угрожающе зарычала.

– Сильвушка… Холёсенькая псинка… – засюсюкал Сеня, забиваясь в колючие кусты все глубже и глубже. – Иди-ка лучше домой!

– У нее, Сенька, везде дом, – напомнил ему Митя.

Сильве, похоже, это замечание не понравилось. Она оскалила зубы и, продолжая злобно рычать, начала приближаться к мальчишкам.

– У тебя случайно нет для нее чего-нибудь вкусненького? – жалобно спросил Митю Головлев.

– Ага! Я всегда ношу с собой на кросс мозговые косточки и скисшие супы в кастрюльке! – ядовитым тоном ответил Митя.

Больше всего ему хотелось забиться под такие же колючки, но еще одного куста шиповника рядом не было. Вся остальная растительность колючей защиты не имела, и Сильва запросто могла вытащить Митю из-под любого другого куста. Толоконников решил короткими перебежками (чтобы не очень заметно для собаки) двинуться к дорожке, которая вела к колючим зарослям барбариса, но Сильва сразу смекнула, что ее хотят одурачить. Ей хватило одного прыжка, чтобы отрезать Мите путь к отступлению. Собака с осуждением посмотрела в глаза Мите и залаяла так душераздирающе, что Головлев, продравшись сквозь колючки своего шиповника, опять выбежал к трассе кросса. Толоконникову, который остался с разъярившейся псиной один на один, делать было нечего, кроме как отступать туда же.

В это время лидеры как раз бежали мимо зонтичной фабрики вторым кругом. Сильва проводила их вполне доброжелательным взглядом и даже весело вильнула на прощание хвостом. Митя, обрадовавшись смене настроения злобной собаки, только хотел перевести дух, как Сильва с особым смаком рыкнула и бросилась прямо к нему.

– Беги, Сенька! – крикнул Митя и припустил вслед за лидерами школьного кросса на пятьсот метров.

Не стоило бы и говорить, что Головлев выполнил его команду незамедлительно. Таким образом, Митя Толоконников и Сеня Головлев, подгоняемые лающей во всю собачью глотку Сильвой, вместо арьергарда оказались в группе лидеров и финишировали почти сразу после них.

– Толоконников! Головлев! Классный результат! – хохотал физрук. – Теперь всегда буду на уроки физкультуры приглашать Сильву и даже выхлопочу ей в школьной столовой специальный паек!

Злобная псина, пригнавшая Митю с Сеней, как заблудших овец в загон, посчитала свою задачу выполненной, прекратила жуткий лай и в два прыжка покинула финиш школьного кросса.

Лучшее время, как всегда, было у Джека и у Лехи Крашенинникова из седьмого «В». Потом друг за другом шли Летяга с Серегой Раскорядой, которого после иллюзиона с автоматом Калашникова никто уже даже и не помышлял называть Раскорякой. Следующие результаты дали еще три паренька из седьмого «В», а потом… потом – Дмитрий Толоконников и Семен Головлев.

– Колитесь, как вам удалось? – отведя двух героев кросса на безопасное от физрука расстояние, спросил Джек. – Зуб даю, что отсиделись в кустах! У зонтичной фабрики, да?

Митя, может быть, и не согласился бы с этим Джековым заявлением, потому что и так уже был весь во вранье, но Головлев затарахтел, как ненормальный:

– Ну и что, что отсиделись! Ты посмотри, Женька, какая от этого вышла польза классу! Мы бы с Митяем последними приползли, если бы…

– Если бы не Сильва! – усмехнулся Джек, который никак не мог решить, сердиться ему на одноклассников или не стоит.

К ним приблизились Летяга с Серегой Раскорядой.

– Отсиделись у фабрики, – кивнул на Митю с Сеней Джек. – Думаю, стоит признаться, что два результата у нас нечестные.

– Совсем обалдел! – констатировал Летяга. – Кому какое дело, кто где отсиделся! Все видели, что их Сильва пригнала!

– Конечно! Толик прав! – вступил в разговор Серега. – Когда сзади такая собака Баскервилей несется, можно и чемпиона Олимпийских игр обогнать! Все уверены, что они так классно пробежали из-за Сильвы! Зачем физрука разочаровывать! От так смеялся!

– Ну… не знаю… Подумаю… – бросил им ротный командир и пошел к школе.

За ее зданием, на школьном стадионе, уже должен был закончиться девчачий кросс. Рудакову хотелось обсудить создавшееся положение с Тасей. Он встретил ее, раскрасневшуюся и тяжело дышащую, на крыльце школы.

– Ну как? – спросил он ее.

– Нормально! Наташка Яблокова из седьмого «В» первая, я – вторая, Малинина – третья… Ну и дальше тоже неплохо. А как у вас?

– Все как всегда, если не считать… – и он рассказал ей о Головлеве, Толоконникове и собаке Сильве, а закончил свое повествование следующим: – Ума не приложу, как поступить. Что ты на этот счет думаешь?

– Как это что? Это же подлог! – возмутилась Тася. – Отвратительно побеждать с поддельными результатами! Тебе так не кажется?

– Вообще-то кажется… Но, честно говоря, Сильва их чуть не разодрала. От нее и не так пробежать можно! Ты же знаешь: страшенная псина!

– Все равно это нечестно, и я предлагаю признаться во всем физруку.

– Прямо сейчас?

– Конечно! Пока еще результаты не вывесили на стенде. Потом стыднее будет, когда придется на виду у всей школы переправлять цифры.