Первым делом беседа зашла, конечно, о фильме Виталия и о кино в целом. Затем, уже за второй чашкой кофе, она перешла на жизненные темы и, так как собрались трое бывших сидельцев, поговорили и о людском. И уже потом, когда вышли на балкон перекурить, Виталий задал свой самый важный вопрос:

— Николаич, а правда, что покупатели начинают понты колотить, типа фильм не очень и все такое, чтобы цену сбить?

— Ты что, свой фильм хочешь выставить? — удивился Доренко.

— Ну этот-то нет, — ответил Бандера, — он по качеству не пройдет. А вот следующий, который сниму, да.

— Тяжело тебе будет на первых порах, — покачал головой писатель. — Как только тут почувствуют, что ты что-то можешь делать лучше их, жди палок в колеса. А это уже многие чувствуют, я тебе гарантирую.

— Да к этому-то я уже привык, мне и эти съемки пытались постоянно сорвать или запретить. Меня больше интересует ситуация, когда фильм уже готов.

— Все будут пытаться не дать тебе вылезти. Тут не только по цене обламывать будут, тут даже прокатчики могут не взять фильм, хоть и имеют с проката сорок пять процентов. Этот рынок здесь годами завоевывают, так просто на него не пускают. По крайней мере, сделают все возможное. Куча критики, грязи, и все связи свои задействуют.

— А если я обойдусь без прокатчиков? — спросил Виталий.

— Это долгая история получится. Но если все же сможешь пробиться в первый раз, дальше — зеленая дорога. Но тяжело тебе будет, учти. Ты лучше книгу напиши, здесь-то я рынок уже завоевал давно, так что в литературе дорогу гарантирую.

— Да, — подтвердил Володя, — тут у Николаича уже протоптана дорожка. И здесь тебе никто уже не помешает, даже если захочет, — произнес он многозначительно и, подумав добавил, — книги, кстати, люди тоже читают.

— Да я писать как-то не очень. Если только сценарий, — неуверенно проговорил Виталий.

— А тебе сейчас и не надо. У тебя же фильм готовый, отдай его литобработчику, он по нему книгу напишет. Познакомить тебя с литобработчиком нормальным? — спросил Доренко.

— Я подумаю, Николаич. Лады? — ответил Бандера, мысли которого сейчас были уже совсем о другом.

— Ну, смотри, — хлопнул по плечу писатель, — если надумаешь, сразу звони.

Андрей ждал уже дома. Подъезжая, Виталий слушал веселое щебетание Виктории по поводу найденной ею квартиры, но ему сейчас уже было все равно. Предстояло отказаться от проекта, которого он очень ждал, чтобы не попасть с чужими деньгами.

Андрей встретил его с таким же задумчивым лицом и спросил с нескрываемой надеждой:

— Ну как?

— Никак, — махнул рукой Виталий, — завтра едем к Гене, сворачиваемся, пока не поздно. Не хватало еще зависнуть на полтора «лимона».

— Что, подтвердилось все про кинорынок?

— Да там не только с ценами, там и других заморочек куча может быть. И разгребать их, в то время, когда «бабки» надо возвращать, будет по ходу еще что-то стоить. А что твои телевизионщики, не в курсе этих дел?

— Про кинорынок не очень. Но на телевидении фильмы закупаются точно так же, как и этот Коробов говорил. Там даже за голливудские шедевры торгуются до последнего.

— Это и понятно. Рынок есть рынок, — с досадой проговорил Виталий. — Как же я сразу об этом не подумал? Это потому, что в жизни никогда не торговался и не знаю даже как цены сбивать.

Зазвенел телефон. Думая опять, что это Виктория, он хотел даже сбросить вызов, настолько паршивым было настроение. Но оказался Тумак.

— Привет, Виталь. Ну че, я решил тут с дисками. Твои одиннадцать дисков влезли в девять, как говорили, в формате VCD. Заказываем?

— Да, — почти отрешенно ответил Бандера. — Сколько там денег нужно в общей сложности?

Во время разговора в комнату вошла жена Андрея Лида и жестом стала звать их на ужин. Глядя на нее, Виталий сразу вспомнил свою Ириску. Интересно, как она там? И его вдруг такая тоска взяла, что он сразу захотел домой. Мгновенно решившись уехать, тем более, что здесь его ничего не держало, он сказал Тумаку:

— Сань, ты проплати там эту первую половину по договору. Когда, говоришь, будет готово все? Ну вот, а за две недели я деньги соберу. У меня сейчас все равно нет, надо домой ехать. Я тебе оттуда вышлю, добро? А как готово будет, половину партии отправишь мне туда, я Новый год все равно там останусь отмечать. Ну, созвонимся еще, я, наверное, завтра вечером улечу уже. Давай.

Он положил трубку в карман и они пошли ужинать. Лида прекрасно готовила, в отличие от его разбалованной Ириски, которая даже не знала, что такое стоять у плиты. Но душа Виталия все равно тянулась к той, своей любимой, мысли о которой не давали покоя. Теперь, когда делать будет нечего, он знал, что опять начнет сходить с ума. Но предчувствие того, что он скоро ее увидит и, возможно, даже поговорит, согревало.

— Надолго ты уезжаешь? — спросил Андрей.

— Не знаю, как получится, — ответил Виталий, — я машину у тебя тут оставлю. Есть стоянка поблизости?