— Наталия, иди ко мне.

— Сама хочу, милый, но не могу, пока не могу. Позже, но не сейчас. Сначала — главное…

— Что может быть главнее нас?

— Микель, мне нужно принять ванну, одеться и идти к пещере на молитву. Который час?

Он взял с тумбочки свои часы.

— Пол-одиннадцатого утра. С минутами.

— Мне нужно поторапливаться. Роза водит меня в пещеру каждый день в одиннадцать пятнадцать.

— Роза?

— Да, друг нашей семьи в Риме. Она приезжает в Лурд каждое лето, чтобы поработать здесь волонтером. Она заботится обо мне.

Уртадо тут же припомнил, о чем думал, прежде чем его сморил сон.

В самом деле, сначала — главное. У него тоже была своя первоочередная задача, и он вполне представлял себе, как ее можно выполнить.

— Я сам отведу тебя в пещеру,— предложил он.— Давай пойдем вместе.

— Я бы рада, но, Микель, а как же полиция? Может, тебе все-таки лучше держаться от нее подальше, а то и вообще уехать из города?

— Полиция,— хмыкнул Микель.— Они заблуждаются. Я должен рассказать тебе, что происходит на самом деле.

Он не мог сказать ей правду — что находится здесь с целью разрушить то, что так много для нее значит. Тем не менее он рассудил, что для свершения ее надежд не обязательно нужен этот грот. У нее была вера, и этого достаточно. И ей не обязательно знать о его роли в грядущих событиях. Таким образом, он был готов сочинить для нее какую-нибудь историю позанятнее — о том, как его приняли за совершенно другого человека, как враг пустил ищеек по неверному следу, словом, что-нибудь эдакое.

— Позволь все объяснить…

— Ты не должен ничего объяснять,— отрезала она.— Я уже говорила тебе. Мне ничего не надо. Я верю тебе. Ты действительно хочешь отвести меня в пещеру? Думаешь, это безопасно?

— Ну конечно же! Вчера я не хотел, чтобы меня допрашивали в моей комнате. Но сейчас мне ничего не грозит.

Он и сам поверил в это. Он надеялся, что Лопес, хотя и способный на любые фокусы, все же не дал лурдской полиции его описание. Не вызывало сомнений, что Лопес хотел запугать его, но не желал, чтобы его в самом деле поймали.

— Тогда пойдем. Можем оставить Розе записку на двери.

— Давай я напишу.

— Хорошо, пиши: «Дорогая Роза. Я пошла в грот с другом. Сможешь найти меня там. Наталия». А теперь мне нужно в ванную и одеваться.

Она пошла, и он проводил ее взглядом.

«Сначала — главное»,— напомнил он себе.

— Наталия, может, помочь тебе с чем-то еще? У тебя тут на столе сумка из самолета, ручной багаж. Какие-то пластиковые бутылки, свеча. Взять их с собой в грот?

Она остановилась у двери в ванную:

— Да, я собиралась положить все это в сумку. Хочу зажечь свечу, а бутылки наполнить водой — для моей родни.

У него сердце екнуло от радости.

— Тогда я все это упакую.

— Правда?

— В один момент. Итак, написать записку Розе и собрать сумку. Все?

— И еще любить меня,— жизнерадостно засмеялась она и закрылась в ванной.

Им овладело искушение побежать следом за ней, подхватить ее на руки, отнести обратно в постель и любить так, как ему еще не доводилось любить никого другого. Однако он сдержался.

Услышав, как в ванной зашумела вода, он вылез из постели. Нацарапал записку женщине по имени Роза. Опустился на колени, вытащил из-под кровати свой чемодан и открыл его. Бережно вынул динамитные шашки, детонатор, таймер, провод и перенес все это на стол. Все шло по плану, вернее, в соответствии с его надеждами. Он поместил упакованную взрывчатку в сумку Наталии, прикрыл сложенным полиэтиленовым мешком из магазина, а сверху уложил большую свечу и пластиковые бутылки и застегнул молнию.

Микель курил, ожидая, когда она выйдет в лифчике и трусиках. Он перехватил ее на пути к шкафу, сжал в объятиях и осыпал жаркими поцелуями.

— Ах, Микель, я так хочу тебя,— прошептала она, но отстранилась.— Позже. Потом. Мне нужно одеться.

— Хорошо, позже,— согласился он.— Мне тоже надо собраться.

Уртадо нашел в чемодане свои туалетные принадлежности и отправился в ванную. Он почистил зубы, побрился, быстро принял душ, вытерся, причесался и оделся.

— Ты готов, Микель? — услышал он ее голос.

— Один момент!

Через несколько секунд он вышел и увидел, что она шарит руками по столу.