— Роди, я нашел! Так не бывает, но она — точная копия.

— Точная копия? Как это?

А-а, значит, Родион сам не верил, что такое возможно! Интересно, как же тогда он собирался выкрутиться? Гена хотел было пуститься в красноречие, да не больно-то он силен в этом деле, однако нужные слова подобрал:

— Хм! Ее надо видеть, только тогда поймешь. Все, как срисовано! Один к одному! Я в ауте. Фигура, улыбка, глаза… Пластика не нужна, клянусь, Роди! Да и нет на нее времени. Останется одна проблема, но это мелочь… если, конечно, она не даст дуба, как первая…

— Не может быть, — наконец вымолвил Родион. — Где ты ее откопал?

— В самолете. Она стюардесса. Завтра утром лечу с ней назад, приезжай посмотреть. Резких движений не делай, а кого-нибудь пошли за ней, чтоб выяснил, где живет, с кем… Она из наших стюардесс, я узнавал. Встретимся напротив служебки аэропорта, только держись подальше.

— Ты гарантируешь, что я…

— Узнаешь ее, узнаешь, — заверил Гена.

Михаил высадил Захара с букетом пионов у служебного выхода и отогнал машину на общую парковку, места у аэропорта полно — это не городские улицы. Тем временем, сунув букет под мышку так, что бутоны украсили его спину, а хвостик торчал практически из груди, Захар медленно прохаживался, умудрившись еще и руки заложить за спину. Несмотря на двадцатидевятилетний возраст, он выглядел юнцом, очевидно, из-за поджарого телосложения. Впрочем, постоянно удивленно-наивное выражение глаз тоже делало его похожим на мальчишку. Михаил коренастый, состоящий из надутых мышц, сразу видно — спортсмен. В отличие от Захара, он спокоен, как памятник, но прошло минут десять, а Мишка куда-то пропал. Захар вытягивал шею, стараясь поверх других голов разглядеть коротко стриженную. Лично он предпочитал не оголять череп.

— Я здесь, — сказал за спиной Михаил.

— Куда ты пропал? — обернулся Захар.

— Ходил смотреть, прилетел ли самолет. Прилетел. Пассажиры разбирают чемоданы.

— Значит, вот-вот выйдет.

— Да вон она.

Светлана кинулась к Захару, а тот, забыв, что под мышкой букет, раскинул руки, принимая девушку. Падающие пионы успел подхватить Михаил, он неловко топтался, пока друг целовался со Светланой. Две стюардессы, появившиеся следом, приостановились и хихикали, одна потянула вторую за руку, сказав Светлане:

— Светлячок, автобус отправляется через пять минут.

— Меня не ждите, — прервав поцелуй, но глядя на Захара, сказала она. — Я с Захаркой и Мишкой поеду. Пока. Захар… как я соскучилась! Ну, признавайтесь, кто из вас?

— Мишка, черт возьми, чемпион в своей категории! — ответил Захар. — А у меня серебро.

— Поздравляю! Обоих! Серебро — это же здорово. Ой, это мне, наверное? — заметила она пионы, забрала их у Михаила, опустив в бутоны нос. — М-м, как пахнут… Мальчики, я рада за вас. Отметим сегодня? А медали покажете?

— Естественно, — рассмеялся Михаил. — И медали покажем, и вечером в бар сходим. А сейчас идемте в машину, там будете целоваться.

Но и по пути к авто Светлана с Захаром только и делали, что целовались.

Родион, наблюдая за троицей, не отрывал бинокля от глаз до тех пор, пока они не сели в машину. Жорик беспрестанно щелкал фотоаппаратом, хотя зачем теперь снимки? И без фотографий уникальное сходство бросается в глаза, да еще как бросается! С ними находился и Гена, но он уже насмотрелся на двойника, теперь следил за Родионом, Тарасом и Жориком, а они почти никак не выказали изумления, видно, от шока.

— Ну? — не выдержал Гена. — Как вам девочка?

Авто с девочкой укатило по направлению к городу, наконец и Родион опустил бинокль, только сейчас Гене стало заметно, в каком он состоянии.

— Фантастика, — уставившись себе под ноги, произнес Родион. — Выходит, она жила у нас под боком, а мы ни разу с ней не сталкивались?

— В мегаполисах не бывает «под боком», — заметил Тарас. — Здесь между соседями на одной площадке расстояние, выражаясь фигурально, не меньше ста километров.

— А я в отпаде, — сказал Жорик, просматривая кадры на фотоаппарате. — У нее даже волосы точно такие, как надо. Нет, правда, будто сняла скальп и надела на себя. Только челочки нет.

— Вот интересно, а у меня есть двойник? — мечтательно произнес Тарас.

— Есть, есть, — ехидно сказал Жорик. — Осталось найти его, а потом… Грабишь, скажем, ювелирную лавку, а в тюрьму топает двойник. Очень удобно.

— Отвали, а? — обиделся Тарас. — Между прочим, стюардессу еще надо заставить пахать на Роди, не думаю, что это будет легко, как в прошлый раз. Она вон как в пацана вцепилась, у нее любовь — это видно. И работа есть — за облаками летает, а не клиентов ловит на трассе. У нее все есть, таких не заставишь.

— Не боись, Тарас, — дружелюбно хлопнул его по плечу Жорик, — Марат с Генкой умеют заставлять.

Родион будто не слышал их, но это было обманчивое впечатление. Чувствуя неотвратимость краха длительное время, он научился думать, слушать и анализировать одновременно. Нельзя ничего упустить, малейшая ошибка — и конец.

— Судьба, говоришь? — повернулся к Гене Родион, напомнив тому высказывание в лесу. — Не для того ли она убрала девочку, над которой мы изрядно попотели, чтоб кинуть нам стопроцентное попадание? Жора, Тарас, я хочу знать о ней все. И о парнях, с которыми она села в машину. Живо за ними. Мы с Геной на такси вернемся.