— Но не я. Я — вегетарианка.

— Хорошо. — Многие столетия опыта помогли ему сдержаться. Забрав поднос, он прошел через комнату и, открыв дверь, приказал ожидавшему в коридоре Ворону: — Будь любезен принести мисс Смит что-нибудь… вегетарианское!

Женщина села на постели, плотно завернувшись в одеяло.

Досадно. За прошедшие часы он убедился в том, что ему нравится смотреть на ее тело.

— Где я? — хрипло спросила она.

— В небольшом особняке к северу от города.

Он вернулся к кровати.

Ее красивые губы плотно сжались.

— Это мне ровным счетом ничего не говорит. Почему я здесь оказалась?

Стикс скрестил руки на груди. Похоже, эта женщина успела забыть о том, что она — его пленница. Это он будет вести допрос.

— Что ты запомнила с прошлого вечера? — властно спросил он.

Она моргнула и приподняла худенькое плечико.

— Я работала за стойкой. Какой-то тип с двумя громилами начал ко мне приставать. — Она прищурилась: — Я как раз бежала в кладовку, когда ты… что-то со мной сделал. Тебе лучше знать что.

Он не стал отвечать на ее укор.

— Чего хотели от тебя эти мужчины?

Она помолчала.

— Поговорить.

— О чем?

— Понятия не имею. А чего хотите вы?

Он тихо зашипел, раздраженный ее уклончивыми ответами.

— Ты их знаешь? Они уже к тебе подходили?

— До этого я никогда в жизни их не видела.

— И ты не знаешь, почему они могли тобой заинтересоваться?

— Нет.

Он внимательно всмотрелся в ее бледное лицо. Похоже, что она не лжет. Ведь он знал, что Сальваторе потратил много недель, разыскивая ее по всему Чикаго: в этом не было бы нужды, если бы они были знакомы раньше.

— У них должна быть какая-то причина. — Стикс бросил на нее суровый взгляд. — Ты обладаешь какой-то ценностью, раз Сальваторе был готов пойти на такой риск.

Как это ни странно, она не съежилась и не заскулила под его взглядом. Больше того: вздернула свой подбородочек и гневно сверкнула глазами.

— Послушайте, я стараюсь не превращаться в истеричку, которая машет руками и хлопается в обморок, но если вы не скажете мне, кто вы такой и почему я оказалась здесь, начну вопить и не замолчу, пока не добьюсь ответов, — пригрозила она.

Стикс удивленно моргнул. Возможно, ему следует пересмотреть свой подход к этой женщине. Конечно, от нее достаточно много хлопот. И нет сомнений в том, что она перепугана. Но в ней ощущалась стальная решимость, которой он совершенно не ожидал.

— Ты желаешь правды? — вопросил он.

— Ах, полно! — Она картинно поджала губы. — Если вы попытаетесь отделаться каким-нибудь штампом вроде того, что я не вынесу правды, то я уже точно завизжу.

Он понятия не имел, о чем она говорит, но если ей действительно хочется знать правду, он готов ею поделиться.

— Хорошо. Мужчина, который подошел к тебе вчера вечером, — это Сальваторе Джулиани.

Она подняла брови:

— Считается, что я должна знать это имя?

— Он — вожак стаи.

— Вожак стаи? Вы хотите сказать, что он какой-то главарь бандитов?

— Я хочу сказать, что он — король оборотней. Громилы, как вы их назвали, — это члены его стаи.

Ее лицо застыло, а пальцы стиснули одеяло с такой силой, что костяшки побелели.

— Ладно. Я рада, что мы это прояснили, — проговорила она наконец, тщательно подбирая слова и следя за интонацией. — А теперь, если вы вернете мне мою одежду…

— Ты сказала, что хочешь знать правду.

— Именно.

Стикс досадливо вздохнул.

Со смертными всегда проблемы. Они ничему не верят, даже если доказательства окружают их со всех сторон.

Она передвинулась к изголовью, выдавив из себя напряженную улыбку.

— Ну, мы ведь не очень сообразительные. Так как насчет моей одежды…

Он стремительно переместился на кровать. Не настолько близко, чтобы она испугалась за свою безопасность, но достаточно близко, чтобы у нее не было шансов бежать.

— Эти мужчины были вервольфами, а я — вампир, — сурово проговорил он.

— И надо полагать, Франкенштейн ждет прямо за дверью?

Стикс тихо зашипел. Идиотские голливудские мифы! Смертные достаточно глупы и без того, чтобы гноить им мозги этой дрянью.

— Я вижу, что ты не успокоишься, пока не получишь доказательства. — Чувствуя необходимость в наглядной демонстрации, Стикс растянул губы и позволил своим клыкам удлиниться. — Ну вот.

Не было испуганного вопля. Не было обморока. Не было даже шумного вздоха. Эта невозможная женщина продолжала разглядывать его так, словно у него мозги размягчились.