Короче говоря, семейство Хадлсон отнюдь не бездельничало. По словам малышки Лу, нельзя было терять ни минуты. Она рассуждала так:

— Когда выдают замуж первую дочь, это очень серьезное дело! Не хватает опыта, и приходится прилагать много усилий, чтобы ничего не забыть! Что касается второй дочери, то опыт уже есть! Появляется навык, никто не боится что-либо забыть! Со мной все пройдет как по маслу!

— Да, — ответил ей Фрэнсис Гордон, — да… Как по маслу… А поскольку вам скоро исполняется пятнадцать лет, мисс Лу, то это не замедлит случиться!

— Позаботьтесь лучше о том, чтобы жениться на моей сестре, — громко смеясь, парировала девочка. — Это занятие потребует от вас времени, и не вмешивайтесь не в свои дела!

Как и обещала миссис Хадлсон, она собиралась посмотреть дом на Ламбет-стрит. Доктор же был слишком занят в своей обсерватории и не мог сопровождать ее.

— То, что вы сделаете, миссис Хадлсон, вы сделаете превосходно. Я всецело полагаюсь на вас, — ответил он на ее предложение. — К тому же это касается главным образом Фрэнсиса и Дженни… У меня же нет времени.

— Послушайте, папа, — сказала Лу, — разве вы не собираетесь спуститься с вашего донжона в день свадьбы?

— Разумеется, Лу. Разумеется.

— И появиться в церкви Святого Андрея, ведя свою дочь под руку?

— Разумеется, Лу. Разумеется.

— В черном фраке и белом жилете? В черных брюках и белом галстуке?

— Разумеется, Лу. Разумеется.

— И забыть про ваши планеты, чтобы ответить на приветствие, которое произнесет преподобный О’Гарт?

— Разумеется, Лу. Разумеется. Но ведь до свадьбы еще далеко! А поскольку небо сегодня чистое, что в апреле случается редко, то отправляйтесь без меня.

Миссис Хадлсон, Дженни, Лу и Фрэнсису Гордону пришлось оставить доктора манипулировать своими зрительными трубами и телескопами. Глядя на яркое солнце, им не приходилось сомневаться, что мистер Дин Форсайт предавался в своей башне на Элизабет-стрит аналогичным занятиям. Кто знает, возможно, метеор, впервые замеченный и затерявшийся с тех пор в далеком пространстве, на секунду появится в объективах их приборов?!

Компания вышла из дому после полудня. Они спустились по Моррис-стрит, пересекли площадь Конституции, приветствовав по дороге любезного мирового судью Джона Прота, поднялись по Экстер-стрит, точно так же, как это проделал двумя неделями раньше Сет Стенфорт, ожидавший Аркадию Уокер, добрались до предместья Уилкокс и направились к Ламбет-стрит.

Следует заметить, что по настоятельной просьбе Лу, если не сказать — приказу, Фрэнсис Гордон прихватил с собой хороший театральный бинокль. Поскольку, по словам Фрэнсиса Гордона, из окон будущего дома открывался прекрасный вид, девочка не хотела упустить возможность изучить пейзаж.

Наконец они подошли к дому номер семнадцать по Ламбет-стрит, открыли, потом закрыли за собой дверь и начали осмотр с первого этажа.

Действительно, это был один из самых приятных, спроектированных по последним правилам современного комфорта домов. Он находился в очень хорошем состоянии и не требовал ремонта. Достаточно было его обставить. К тому же мебель уже была заказана у лучшего обивщика Уэйстона. Расположенные в задней части дома рабочий кабинет и столовая выходили в сад, конечно, небольшой, площадью всего в несколько акров, [35] но затененный двумя прекрасными грабами, с зелеными лужайками и клумбами, где начинали распускаться первые весенние цветы. Подвал состоял из освещаемых по англосаксонской моде подсобных помещений и кухни.

Второй этаж был под стать первому. Просторные комнаты соединялись между собой центральным коридором. Дженни оставалось только поздравить жениха с тем, что он нашел столь милое жилище, своего рода виллу, и притом очаровательную. Миссис Хадлсон полностью разделяла мнение дочери. Решительно, ей не удалось бы отыскать ничего лучшего во всех кварталах Уэйстона.

Что касается мисс Лу, то она охотно предоставила матери, сестре и Фрэнсису Гордону возможность обсуждать обои и мебель, а сама порхала из угла в угол, словно птичка в клетке. Она буквально лучилась счастьем, и эта вилла вполне пришлась ей по вкусу. Она повторяла это всякий раз, когда на том или другом этаже встречала миссис Хадлсон, Дженни и Фрэнсиса.

Когда же они все вместе оказались в гостиной, она воскликнула:

— А я уже выбрала себе комнату!

— Себе комнату, Лу? — спросил Фрэнсис.

— О! — добавила девочка. — Вам я оставила самую хорошую, откуда видна река. Я же… Я буду дышать воздухом сада.

— И для чего тебе нужна комната? — вступила в разговор миссис Хадлсон.

— Чтобы там жить, мама, когда папа и ты поедете путешествовать.

— Но ты прекрасно знаешь, что твой отец не путешествует, дорогая.

— Если только не в пространстве! — возразила девочка, прочертив рукой воображаемый путь на небе.

— И он никогда никуда не отлучается, Лу.

— Позволим моей сестре делать то, что ей хочется, — сказала Дженни. — Да… У нее будет своя комната в нашем доме. Она будет приходить туда всякий раз, когда надумает! И она будет там жить, если вдруг какие-либо дела заставят отца и тебя, дорогая матушка, уехать из Уэйстона.

Подобная возможность казалась настолько немыслимой, что миссис Хадлсон была не в состоянии даже допустить ее.

— Ну, что же… Вид… Какой красивый вид, должно быть, открывается сверху!