Шрифт:
– Чего это они? – сказал Валерий с непонятной боязливостью.
– Это же Игорь и Минька, – отозвался самый маленький мальчик (в круглых очках с цепочкой) как о вполне понятном деле.
– Мирятся, – пояснила Грета.
Валерий постепенно вникал в ситуацию. Но…
– А почему здесь? Что это за буква «И»? Простите, я в Инске человек новый…
Мальчик с квадратным пластырем на пухлой щеке солидно растолковал:
– Она и есть буква «И». То есть памятник этой букве. Потому что союз «и» в нашем языке – знак содружества…
– Например, "Шурик и Даня", – серьезно сказал мальчик в очках.
– Оля и Павлик…
– Юлька и Надя…
– Митя и Сережка… – поддержали его несколько голосов. Озорно, однако без всякой подковырки…
– Мы и все… – более масштабно высказалась Грета. И добавила: – Памятник поставили три года назад, чтобы ребята не ссорились всерьез никогда. Хотя бы в Инске.
"Однако же случается…" – подумал Валерий и опять посмотрел на Игоря и Миньку. Те стояли друг от друга уже в полуметре. Потом, не поворачивая головы, один протянул вбок руку. Другой – навстречу. И они взяли друг дружку за ладони.
– Наконец-то… – проворчала Грета.
Игорь и Минька вдруг подскочили, будто угодили в крапиву. Обернулись, вприпрыжку помчались к остальным. Запыхавшись, остановились перед командиршей.
– Отдавай ремни! – потребовал тот, что в красно-черной футболке
– Да! – поддержал его тот, что в желто-зеленой. – Мы уже… Да мы и не дрались по правде, да, Минь? Только зацепились чуть-чуть, а все сразу: ах, ох! Скандал, теленовости!.. Давай, тебе говорят!
Грета, поджав губы, сняла и протянула бывшим противникам два ремня. Они торопливо нацепили их поверх неформенных футболок.
– Еще и сидеть заставила нас… – пробубнил красно-черный Минька. И вдруг продекламировал:
Рассердилась наша ГретаИ объелась винегрета,У нее болит живот –Вот!– Шпана, – удовольствием сказала Грета. – Вот как врежу сандалем ниже копчика…
– А драться нельзя!! – ликующе возвестили Игорь и Минька.
– Это будет не драка, а воспитание… – Грета стала подниматься.
Игорь и Минька с хохотом помчались прочь. К стене с дырами. Остальные мальчишки за ними. И Грета. Потом она оглянулась, запоздало крикнула Валерию:
– До свиданья!
– До свиданья… Нет, подожди! Ты ведь сестра Лыша? Он сейчас где?
Грета вернулась.
– Он сегодня дома. Плечо разболелось. У него бывает так: то суставы, то еще что-нибудь… Мама не велела ему нынче на улицу нос показывать. Даже мобильник отняла…
– Бедняга…
– Да ничего не бедняга. Постонал, а теперь прыгает по комнатам на своем Роське. Обещает, что все равно сбежит… А у тебя к нему дело?
– Стул ему раздобыл. А то позавчера у него сбежал один…
– Если бы один… Хочешь, я отнесу ему? Он обрадуется.
– Отнеси. Скажи: от Валерия. А я потом позвоню…
Грета подхватила легонький стул, дурашливо отдала честь и умчалась за мальчишками. Они из пробоины в стене протянули руки, помогли забраться.
Валерий постоял с улыбкой внутри, встряхнулся. Что дальше-то? До обеда было далеко, можно гулять просто так. Искать двор, где Лыш вчера возился с «лапом», теперь не имело смысла. И Валерий пошел туда же, куда убежали ребята. Неторопясь. Миновал памятник букве И, потом оглянулся: "Вот ты, значит, зачем здесь…"
"Да…" – казалось, ответила кирпичная буква с достоинством… Буква И… Стоп, а почему сейчас-то она – И?
Валерий поморгал. Ведь он смотрел теперь с другой стороны, и по всем законам букве полагалось выглядеть как N! А она… так не выглядела. Была прежней.
Осторожно, словно здесь таилось колдовство (а оно и таилось!), Валерий обошел памятник по кругу. И откуда бы ни смотрел, выложенный из кирпичей знак оставался буквой И!
"Валерий и Лыш…" – подумал он.
"Валерий и … Юнка…"
"Валерий и ребята в Крепости…"
"Валерий и … город Инск…"
Осторожность вдруг сменилось весельем. "Так сразу и надо было объяснить!" – сказал Валерий Памятнику по-приятельски. Он ощутил себя мальчишкой в желтой форменной рубашке и с белыми царапинами на загаре. Разбежался, прошелся по траве колесом, подскочил к стене. Ухватился за край пролома и рывком взметнул себя в дыру. Ребят в поле зрения уже не было, а двор – такой же, как и позади.