Шрифт:
– Авка, не надо, – слабым шепотом сказал Гуська
– Гусь, да ты чего? Это же один миг!
– Авка, я боюсь… – И стало понятно, что боится он нестерпимо. Иначе бы не признался.
– Ну… тогда… беги по берегу к ребятам, постарайся найти их. Или дождись в деревне…
И тут же Авке стало стыдно. Ужасно стыдно! Почти так же, как тогда, на Щетинистом острове, когда он ни за что обругал Гуську.
– Гусенок, я пошутил! Прости! Я же знаю, что ты меня не бросишь!
– Да… Но я о ч е н ь боюсь…
– Нет! Ты боишься не о ч е н ь, обыкновенно. Зажмурься и прижмись ко мне…
– Значит, мы вместе?!
– Конечно… ой… Господин Левенпупо Номер Два, вы можете нас вместе? А то Гуська немножко не привык…
– Делов-то.. – опять отозвался шароглот, и Гуська накрепко обхватил Авку. И… на этот раз и правда – один миг.
Мальчик девочку нашел…
Авка мягко опустился в колоски незнакомой травы. На четвереньки. Рядом приземлился Гуська – тоже на коленки и ладони.
Постояли так, глянули друг на друга.. По Гуськиному острому лицу пробегали зеленые отблески. Это высоко над ними загорался и угасал маячный фонарь. Не ярко. Маяки только издали кажутся яркими, а вблизи – как настольная лампа.
Колосок попал Авке в ноздрю, и он чихнул.
– Это… что ли, уже все? – недоверчиво сказал Гуська.
– Да. А ты боялся…
– Не так уж я и боялся… Ой… – И Гуська пропятился. Потому что перед ним и перед Авкой возник лохматый пёс.
– Гуська, не бойся! Это, наверно, Кактус!.. Ты – Кактус?
Пес пошелестел хвостом по колоскам.
– Ты хороший… – Авка безбоязнненно притянул за косматые щеки голову Кактуса. Лбом коснулся мокрого собачьего носа. – Ты знаешь, где Звенка? Ты отведешь нас к ней?
Кактус опять пошелестел хвостом. Повернулся. Оглянулся на Авку (и на Гуську): "Пошли?"
И они пошли. Вверх по тропинке, среди шуршащих колосков. Было очень светло – главным образом от разбухшей белой луны. Ну, еще и далекий фейерверк доносил цветные сполохи.
Перед Кактусом вышли на тропинку два большущих кота. Деловито зашагали впереди.
– Это Фонарь и Плюха, – шепотом сказал Авка. Сердце у него стукало.
– Мр-р… – отозвался один из котов.
А Гуська ничего не сказал. Он с частым дыханием шагал сзади, и трава шуршала по его штанинам.
Тропинка привела к домику, что стоял вблизи башни. Рядом с домиком подымалось корявое дерево. В двух шагах от него торчал столб. Между столбом и деревом висела доска на веревках – качели. На качелях сидела Звенка. В белом светящемся платьице.
Авка сразу понял, что это она. И сразу сказал:
– Звенка…
– Ой… – Она прыгнула с доски и шагнула к Авке, запнувшись за кота. И, чтобы не упала, Авка поймал ее за руки.
– Авка, это ты? – И звук "а" знакомо растянулся в ее голосе.
– Это я… А это Гуська…– Авка оглянулся.
– Здравствуй, Гуська.
– Ага… здравствуй… – Гуська нагнулся и обнял за шею Кактуса. Видимо, он перестал бояться собак.
– А я думала, что ты там, – сказала Звенка Авке (он все еще держал ее за руки; она стала шевелить сандалеткой траву).
– Где – там?
– Где встреча. Сказали, что ты должен выступать там с речью.
– Кто это сказал?! – старательно возмутился Авка.
– Диктор. Трансляция же идет!
– Кто идет?
– Не кто, а что. Передача по магнитному волноводу, на репродукоры… Ты читал там стихи. Только мне показалось, что голос не твой.
– Да не я это! Я… попросил знакомого поэта. А сам сюда…
Тогда Звенка сказала:
– Какой ты молодец… – и покачала его ладони в своих. – А как ты догадался, что с ю д а?..
– Ну… догадался…
– А я… тоже догадалась. Не пошла с папой на церемонию. Он так настаивал, рассердился даже. "Неужели, – говорит, – тебе не интересно поглядеть вблизи на настоящего императора?" А я говорю: "Не-а…" А он: "Твой знакомый мальчик тоже будет там…" А я…
– А ты? – тихо спросил Авка.
– Я подумала: "Больно я ему там нужна…"
– Я же не там, а здесь, – совсем уже тихонько сказал Авка.
– Да… ты молодец…
И оба замолчали от смущения, которое накрыло их как пушистым платком. А луна горела все пуще, а цветные взмахи света всё пролетали по траве и по башне. Музыка вдали играла "Вальс трех китов".