Авка поежился. Раз на раз не приходится, не всегда угодишь в мягкое сено. Как хряпнешься этой самой "главою" о камни! И придется Лучезару сочинять последнюю надпись, которая, кажется, называется "эпитафия". Тем более что БЧП теперь там нет, некому на полпути затормозить падение.

А вот письмо отправить надо! Наверно, если бросить его в дупло, оно как-нибудь доберется до Лучика!

Мукка-Вукка подтвердила, что обязательно доберется.

Авка пошел в дом, достал ручку с пером и пузырек с чернотыквенным соком. Положил перед собой вырванный из тетрадки лист. Вздохнул. Хорошо им, поэтам, из них слова сами собой выскакивают, да еще так складно. А он, Авка, писем сроду не сочинял, некому было.

"Здравствуй, Лучик! Твоя бутылка вылетела из трубы. Я очень…"

В тот момент хлопнула дверь. Примчался с дежурства старший брат. Весь такой встрепанный! Закричал посреди комнаты:

– Вы тут сидите и ничего не знаете! А мы едем! Вся земля наша едет непонятно куда! Ну что? Испугались?!

Авка не испугался. Внутри у него радостно ухнуло: "Наконец-то!"

Откуда берутся слухи? Где они рождаются, как размножаются, почему обрастают фантастическими подробностями? Ученым это до сих пор неизвестно. И самая большая загадка – невероятная скорость слухов. Еще не вышли экстренные газеты, еще не заработал императорский передатчик известий – тот, что с помощью поднятых на высоченных столбах разноцветных фигур пересылал во все края Тыквогонии важные сообщения, – а столица уже гудела и новости неслись по ней, как ручьи после бурного ливня.

Авка и Гуська бегали по улицам и площадям, вбирали эти новости в четыре уха.

Все жители столицы уже знали, что три кита, на которых держится земная твердь, сдвинулись с места и плывут в сторону летнего заката. Были, правда и такие. кто не верили в китов, говорили, что это бабушкины сказки. Но и они утверждали, что в мире творится неладное и что добром все это не кончится.

Большинство взрослых склонялись к мысли, что киты рехнулись, потому и попёрли неизвестно куда. Скорее всего они вот-вот перессорятся, расплывутся в разные стороны, земля треснет, сползет частями с китовых спин и погрузится в океанскую пучину. Но были и такие, кто утверждал, что киты вместе доплывут до громадной воронки, через которую по вечерам ныряет в океан солнце. Ну а там дело ясное – все вместе буль-буль в подводную неизвестность. Находились, правда, и оптимисты. Океан-то, говорили они, бесконечный, значит, и путешествие может длиться бесконечно долго. По крайней мере, на наш век хватит…

Но оптимистам верили немногие. Общее мнение было таково, что наступают смутные и тяжкие времена. Многие хозяйки бросились закупать в лавках соль, спички и керосиновые фонари, хотя совершенно непонятно, зачем эти запасы в случае всеобщей катастрофы. Особенно соль! Уж ее-то в бесконечном океане бесконечное количество…

Когда Авка вернулся домой, мама зачем-то увязывала в узлы одежду и укладывала в сундук с мягкой подкладкой золотисто-синий фаянсовый сервиз – самую большую семейную ценность.

– Ма-а! Не бойся, ничего не случится! – бодро утешил ее Авка. – Просто китам надоело быть одним! Они узнали, что где-то далеко есть земля на черепахе со слонами, и поплыли знакомиться!

Мама сказала, чтобы Авка не болтал чепуху и помог укладывать вещи.

– Да зачем?

– На всякий случай. Все так делают.

Старший брат Бума – он храбрый и неглупый – поддержал Авку. Сказал, что нет никакой разницы, как тонуть: с упакованными вещами или без них. Мама сказала, что беспутные сыновья уморят ее гораздо раньше всеобщей катастрофы.

– Мама! Не будет никакой катастрофы! Честное тыкворыцарское! Ну, поверь мне! Полная бзяка с отпадом буду, если вру, вот! – Авка куснул сустав левого мизинца и отбросил руку.

Мама… она посмотрела на Авку внимательно и, кажется, поверила. Или по крайней мере поняла, что вещи паковать действительно глупо. Махнула рукой и пошла успокаивать соседку, Гуськину маму (а Гуська в это время сам ее успокаивал).

А папы дома не было. Потому что, какие бы ни надвигались катастрофы, императорские счетоводы должны находиться на своих местах.

Старший брат Бума тоже был человек долга. И отправился на вахту курсантского патруля – следить, чтобы нехорошие слухи не вызывали в городе беспорядков.

Оставшись один, Авка вытащил из-под кровати черепаху.

– Уважаемая Мукка-Вукка! Ска…

– Скажу, скажу! – перебили Авку две черепашьих головы. – Откуда всё стало известно? Вчера ночью астроном-любитель Титто Одноглазый (вообще-то он аптекарь) взялся наблюдать за скоплением звезд Лягушачья Икра и вдруг заметил, что скопление это сместилось по отношению к другим звездам. И мало того! В других созвездиях тоже был беспорядок. Они медленно сдвигались и меняли контуры. Простой зевака, глазеющий на звездное небо, не обратил бы на это внимания, но старый звездочет с телескопом… О-о-о! Титто Одноглазому сразу стало ясно – смещение звезд говорит о том, что материк меняет в мировом океане свои координаты!