Шрифт:
2.
Нам семнадцать, Мы планеристы. Без парашюта Летим налегке… – А вдруг пойдёшь В крутое пике?.. – Я не пойду… Я возьмусь, сожмусь… Выше облака поднимусь. Но никто не хотел Стать пилотом. Каждый бредил Свободным полётом. Чтобы мог Лететь без мотора он. Птицей парить — Разве это не здорово? Где вы теперь? Куда писать? Пишем раз в год, Узнав адреса… 3.
Почему же вспомнилось То, что было давно? Голубок бумажный Влетел в окно. На белом крыле Красный росчерк. – Голубь, ты чей? Чьих вестей разносчик? Красная тройка На белом крыле. – Маленький лётчик, Сколько тебе лет? Почему тройка На крыле узком? Мечтал, наверно, На контрольной по русскому. Ведь из тетрадки Вырван лист. (Ну-ка, голубь мой, Поднялись!!!) Милый мальчишка! Ты уже сказал впервые Гордую фразу: «Мы сами». Тебе уже закат плескал Алыми парусами. Вот она, жизнь! Спешит. Ветки в ветре качаются… Детство взрослых смешит И всё равно Не кончается. 1958 г.
Ветры с моря
I
О, расскажи, расскажи мне про море, Ветер из южных широт! Пусть я узнаю, как с волнами спорит Лёгкий, как чайка, швертбот, Пусть я почувствую запах солёный, Горечь воды на губах, Пусть я увижу в дали опалённой Старый маяк на часах. Море! Мне снится всё реже и реже Синий тревожный огонь. Смутная тайна твоих побережий Ближе и ближе… II
1.
Где шумят сухие степи Солнцем выжженных предгорий, Рос мальчишка восьмилетний И мечтал увидеть море. Море, море голубое, Крики чаек, брызги пены, Грохот буйного прибоя, Скал обрывистые стены! Никогда ведь он не видел Твоих светлых побережий, В жизни никогда не слышал Троса якорного скрежет, Не слыхал, как пели мачты, Как волна о борт плескала, В изумрудную прозрачность Детских рук не опускал он. Только снилось, как фрегаты Уводили рулевые Сквозь янтарные закаты На рассветы штормовые. 2.
Раз он вышел из посёлка И вскарабкался на скалы… Из травы, сухой и колкой, Солнце золотом плескало. Нынче было всё иначе, И откуда – неизвестно - Вдруг коснулись скал горячих Струи влажного норд-веста. Мальчик круто обернулся, Встал лицом к морскому ветру, Оступился, покачнулся Над обрывом в тридцать метров… 3.
Пусть тебе теперь приснятся Моря солнечные воды, Пусть тебя не потревожит Голос знойной непогоды. Звёзды светят низко-низко, Море плещет близко-близко. Протрубили, как горнисты, Ветры возле обелиска. III
Была война, шёл сорок третий… В тылу, в сибирском городишке Подрос веснушчатый мальчишка; Отца он знал лишь на портрете… Зимою как-то мальчик начал Искать бумагу для растопки, Нашёл в шкафу книжонок стопку И стал листать их наудачу… И в буйной радости полёта Струя солёного норд-веста Сквозь ставни книжных переплётов Ворвалась в раненое детство. Ворвалось яростно, без спроса, На крыльях принесла с собою Мятежный окрик альбатроса И грохот пенного прибоя. И вслед за ней – со струнным звоном, Страницы книжные мешая, Рвались пассаты и муссоны - Ветра всех стран и полушарий… Он за столом заснул, на книжку Склонившись головою сонной, И снился в эту ночь мальчишке Зелёный остров Стивенсона. 1959 г.
Париж
На заре – силуэты соборов, Чёрный гребень готических крыш. Над рекой ртутно-белою – город. Этот город – Париж. Зажигая на стёклах рубины, Догорает багровый закат. Тихо тают дымки карабинов Над грядой баррикад. 1959 г.
Как свидетельствует тетрадь, в которой найдены эти стихи, написано это в промежутках между лекциями по советской печати, военной журналистике и экономике сельского хозяйства. А точнее – прямо на оных…
Воспоминания о Севастополе
Синий снег на краю дорог, Жёлтый свет в деревянных домах. Одинокий тополь, бедняга, продрог. Каблуками скрипит зима. В жёлтых окнах — клоповый уют; Там от сытости клонит ко сну. Радиолы, хрипя, поют надоевшую «Тишину». Ветер, злясь, не выжмет слезу. Можно боль кусками сглотать. Только чёрных пластинок зуд Никак не унять. Тоска. Где-то в тысячемильной дали Зарождается тёплый циклон. И качнув корабли, Он летит от горячих от солнца херсонесских колонн. Прилетает и рвёт С чёрной крыши Железный лист. Он как будто приносит Белый свет херсонесских колонн, Синий мир, где вдалеке видны Старые маяки. И о жёлтый камень дробится стекло — Голубое стекло волны. Севастополь, Солнце моё В тишине летящих минут… Здесь никто-никто не поёт Надоевшую «Тишину».