Шрифт:
— А у тебя вышло!
— Они на компьютерах, а я на спичках. Ну, как раньше. И ушла игрушка… Все на меня: «Как? Как? Объясняй!» Я объясняю по-своему, а они понять не могут… А я растолковать не могу по всей этой ихней алгебре… Чуть не заревел даже…
Я покрепче взял его за плечо с погончиком.
— «Чуть»? — сказал я. — Или…
Сашка потерся щекой о мой рукав, признался опять:
— «Или»… А зато диплом дали! Только временный, до совершеннолетия. И главное, разрешили в стажеры… Ой!
— Что? — вздрогнул я.
— Игорь Петрович, а вы долго будете здесь работать?
— Не знаю. Погляжу…
— Ну, полгода-то протянете?
«Протяну ли я вообще полгода?»
— А что случилось?
Сашка сказал, тускнея:
— Но я же сегодня уезжаю. На шесть месяцев… Меня Пантюхин берет на «Стар-2».
Опять этот Пантюхин!
— А почему так надолго? Тебе же учиться надо.
— Я заранее зачеты сдал за весь шестой класс… А это и недолго, полет-то! Это здесь полгода, а в корабле всего три дня!
— Фокусы… — огорченно сказал я.
— Ну да! Свойства межпространственного вакуума. Путь по темпоральному кольцу… Знаете куда? В будущее. В обсерваторию «Сфера». Пантюхин должен доставить результаты экспедиции «Даблстара».
Грустно мне стало. Но, конечно, без той горечи, что прежде. Все-таки спасибо судьбе: встретились! Опоздай я на день, и никогда в жизни Сашку больше не увидел бы.
— Так вы пробудете здесь полгода? Дождетесь?
— Очень постараюсь, — пообещал я. И чуть не добавил: «Не все от меня зависит». Не добавил, сказал небрежно: — А Чибу-то берешь?
Сашка вздохнул:
— С мамой оставлю. Чтобы не скучала.
— А мама как? Отпускает тебя?
Он сказал с грустной рассудительностью:
— Что поделаешь, если сын уродился лоцманом?.. И нельзя же упускать шанс. Ведь «Стар-2» — это единственный такой корабль в наше время!
— Откуда он такой взялся? — спросил я. И подумал: «На нашу голову…»
— Да это же половина «Даблстара»! Левая часть! Братья Скицыны… ну, тот экипаж! — они ее отцепили и оставили на плато у Овражков. Чтобы Пантюхин мог добраться до «Сферы».
— Без тебя он будто не добрался бы! — не выдержал я.
Сашка ничего не ответил. Только покрепче ухватился за мою руку. А меня вдруг обожгло! Даже не смог скрыть испуга:
— Сашка! Но эта твоя теория!.. «Стереоскоп»… Ведь получается, что Андрюс и ты… И тогда твой полет… тоже…
Он понял. И не испугался.
— Не-е, это другое. А ту параллель… я уже отработал. Тоже ведь чуть не «грохнулся». Когда лихорадка была… Мне даже в бреду снилось, что я разбился на самолете. О каменный свод. И будто я насквозь его… Игорь Петрович, да вы не бойтесь! Через три дня я буду здесь как огурчик… Ой, ну то есть через полгода.
Однако я все равно боялся. Но ясно было и другое: сколько ни бойся, а Сашка уйдет на этом чертовом «Старе-2» в подпространство. Так зачем же, чтобы и он боялся, как я?
— Ладно… — сказал я. — А что слышно о тех? На другой ступени?
Сашка посмотрел без улыбки. Опустил голову.
— А о них ничего и не будет слышно… пока астрономы не увидят новую двойную звезду…
— Сашка… Возьмите меня с собой.
Он не удивился.
— Я уже думал… Но там жизнеобеспечение только на двоих…
— Жаль.
— Да… Ну, может быть, потом! Я спрошу…
«Потом», — усмехнулся я про себя. И сказал:
— Спроси, конечно.
Во время разговора мы вышли к набережной у левого берега бухты. Она была отгорожена от прибрежных камней парапетом из тесаных гранитных глыб — видимо, для защиты улицы от штормовых волн. Сейчас, однако, внизу плескалась и мотала зеленые пряди водорослей безобидная зыбь. Я навалился грудью на ограждение. Сашка подпрыгнул, забрался на парапет, лег на нем, подперев щеки, постучал по камню кроссовками.
Причалов поблизости не было, слева стояли над берегом строения с вышками и мачтами — видимо, яхт-клуб. Белые треугольники парусов ходили туда-сюда вдали от берега. Бриг ушел от пристани на середину бухты и распускал желтоватую парусину на обеих мачтах. А ближе к набережной лихие ребята носились на виндсерферах — парусных досках. Парусов было много, все разноцветные, глаз не оторвешь…
Сашка сказал:
— Я тоже хотел так научиться, да все времени не хватает… Зато купался часто. Я на пляже учебники читал.