Взвизгнув тормозами, у тротуара остановилась серебристая «мицубиси». Молодой человек, по виду зажиточный клерк, выпрыгнул с водительского сиденья, прижимая к груди пригоршню купюр. Нина нащупала в дверце машины ручку, опускающую стекло, и принялась бешено ее вертеть.

— Это вам, — молодой человек стоял к Нине спиной, шумела улица, но слова его были отлично слышны. — Это вам, и вам, и вам… На здоровье.

И, будто чего-то боясь, он снова нырнул в машину. Едва переключился светофор, «мицубиси» сорвалась с места и скоро исчезла впереди.

«Копейка» тронулась. Нина успела увидеть старушек, по-прежнему восседавших рядком, с деньгами в морщинистых руках: купюры, насколько смогла заметить Нина, не были мелкими. Старушки смотрели вслед машине.

— Эй, — Нина потрогала Лену за плечо, — ты видела?

— А? — Лена завозилась на сиденье. — Уже приехали?

— Нет, но тут была такая сцена…

— Отстань, я сплю…

Машина вырулила на местную окружную дорогу, и сразу сделалось пыльно. Здоровенные тягачи, платформы, груженные бревнами, шли медленно, в то время как навстречу тянулись фуры, покрытые брезентом, и ни о каком обгоне на узенькой дороге не могло быть и речи. Нина, чихая, подняла стекло; еще через пятнадцать минут машина остановилась у проходной фабрики «Брусок». Справа и слева от двери с вертушкой помещались гигантские рекламные щиты: «Наша фабрика — гордость Загоровска» (стилизация под детский рисунок) и «Михаил Лемышев — мэр всех загоровчан» (огромное фото мужчины лет пятидесяти, улыбающегося только нижней частью лица).

— Приехали, — сказал водитель.

— Значит, вот это будет Тор, а это Фрея…

Директор фабрики, собственноручно явившийся на встречу, произвел на обеих неописуемое впечатление. Не то чтобы он был особенно красив или молод — лет под сорок, а внешность легко вписывалась в среднестатистические параметры, — но Егор Денисович блистал от кончиков начищенных ботинок до густейших волос на макушке. Блестели озорные глаза, блестел значок на лацкане пиджака. Этот человек не вписывался в представление о провинции: он был столичный до последней складки на дорогих штанах. Его манера говорить, улыбаться, предлагать даме кресло не могла не заставить двух незамужних женщин затрепетать ноздрями, ловя исходящий от директора запах Givenchy.

Отодвинув «на потом» деловые вопросы, Егор Денисович начал с проблем художественных.

Он, оказывается, внимательно изучил эскизы Нины, полученные по электронной почте (а Нина-то думала, что отсылает их только для проформы!). Идея коллекционных шахмат из натурального дерева показалась ему чрезвычайно интересной.

— У нас, знаете, основная часть потока — простые и стандартные вещи, мы на них получаем основную прибыль, но душа-то хочет чего-то эдакого! Вот почему мы с таким удовольствием рассмотрели предложение вашей фирмы.

— Вот пакет документов, — Лена извлекла пачку бумаг из портфеля, но Егор Денисович остановил ее движением брови:

— Да-да, это мы сделаем, но чуть позже… Верочка, где там наш кофе?

Он употребил слово «кофе» в мужском роде, чем совершенно купил сердце Нины.

— Мой безоговорочный фаворит — вот этот скандинавский набор, — продолжал директор, глядя ей прямо в глаза, чуть улыбаясь, так что не было сомнения: беседовать с Ниной — радость. — Асы против турсов, белые против черных… Скажем прямо, шахматы не массовый вид спорта, как сувенир тоже довольно избито, но вот эти ваши эскизы, Нина Вадимовна… Мы должны это делать. Думаю, со скандинавского набора начнем, — он потряс листом, на котором изображен шахматный король Один. — Вы не просто художник, вы знакомы с технологией деревообработки, это ведь не пластиковая штамповка!

— Нам надо бы решить по раскладам, по правам и по деньгам, — нетерпеливо напомнила Лена.

— Д-да, — Егор Денисович обратил свой взгляд теперь на нее, и улыбка на его губах моментально убила едва народившееся Ленино раздражение. — Думаю, мы полностью согласуем за два-три дня.

Нина мысленно застонала. Они собирались уехать из Загоровска самое позднее завтра утром.

— Два-три дня?!

Лена уронила многозначительную паузу. Секретарша Верочка поставила перед ней чашку кофе с примостившейся на блюдце квадратной шоколадкой; Егор Денисович заулыбался шире.

— Ну, — сказала Лена, — мы рассчитывали… У нас большая загрузка, думаю, наше руководство…

— Мы подготовим очень интересный для вашего руководства договор, — мягко сказал Егор Денисович. — Думаю, оно будет довольно вашей работой.

Лена, судя по лицу, горестно вспомнила о шефе, который с ней спит, но ни в грош не ставит. А Нина, как ни странно, обрадовалась: перспектива творческих бесед с директором почему-то улучшила ей настроение.

— Обратные билеты мы вам закажем, — заверил Егор Денисович. — Наш курьер привезет прямо в гостиницу.

— Хорошо, — согласилась Лена. Нина ограничилась кивком. Егор Денисович улыбнулся ей — без всякого сомнения, это была адресная, очень личная улыбка.

— Вы устали с дороги, правда? Вечером мы могли бы встретиться, у нас на территории есть отличное кафе. И обсудили бы за чашечкой чая художественную сторону проекта… Хорошая идея, как вам кажется?

Полотенца в номере заменили, палас заново пропылесосили и даже окна, кажется, наспех протерли снаружи.