Ками был приперт к стенке, без малейшего шанса улизнуть. Он смотрел на меня своими особенными глазами, и на пару секунд мне показалось, что я слышу скрежет его зубов. Затем он подтолкнул ко мне через стол кучу денег.

— Здесь почти две тысячи, — сказал он.

— Для начала неплохо, — отозвался я.

— И… — Он долго смотрел на меня, а затем его руки нехотя ухватились за воротник гимнастерки. — Вот кое-что в залог.

Он расстегнул воротник и медленно вытащил амулет на цепочке. Я потянулся к нему и отдернул руку — эта штука была заряжена энергией, которая била на расстоянии, словно электрический разряд. Тем не менее я заставил себя взять амулет, поднести к лицу и рассмотреть его со скептическим видом.

— По крайней мере, это золото, — признал я. — Но двадцати тысяч оно даже приблизительно не стоит.

— Это фамильная драгоценность, — сказал он. — Я боюсь возвращаться в Японию без нее.

Я надеялся, что он говорил правду.

— Что это на нем, не старинные ли китайские письмена? — спросил я. — Что здесь написано… не могу разобрать… — Амулет был очень старый — об этом свидетельствовала надпись с закругленными иероглифами вместо квадратных, которые применяются в наше время.

— Да, — сказал Кобаяси. — Это очень древняя вещь.

Я осмотрел амулет с другой стороны.

— Это Дверные Боги? — Я нахмурился и посмотрел на Кобаяси. — Этот амулет китайский! — сказал я. — Как же он может быть фамильной реликвией семьи Кобаяси?

Он опять заскрежетал зубами при мысли о том, что ему приходится бессовестно лгать человеку, которого он считал жалким китайским буржуа. Я буквально видел, как от повышенного давления лопаются сосуды в его выпученных глазах. Мне представилось, что еще немного, и его глазные яблоки вылетят из орбит и покатятся ко мне по столу.

— Много поколений моей семьи вели дела в Китае, — сказал он.

— Что ж, — пробормотал я, — если это все, что у вас есть… — Я опустил вещицу в жилетный карман. — В самом деле, откуда у армейского капитана такие деньги?

После этих своих слов я слегка удивился, не увидев глазных яблок, катящихся по столу. Я повернулся к Суню, который в полной растерянности не мог ничего предложить, кроме расписки и пары платиновых запонок. (Кстати, эти запонки до сих пор у меня. Что касается расписки, то я ее пропустил через нескольких брокеров и в конце концов получил около двадцати центов на доллар, что наглядно показывает, чего стоят имперские чиновники.)

— Вы все должны прийти ко мне завтра в отель, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — и я дам вам шанс отыграть все.

Я повернулся и, к своему удивлению, увидел, что Аракаки и Ямаш'та стоят в дверном проеме, загораживая мне выход.

— Привет! — сказал я. — Я думал, вы давно в постели!

— Я не мог уснуть, — сказал Ямаш'та, — при мысли о том, что вам предстоит столь долгий путь до отеля.

— Не такой уж долгий, — жизнерадостно отозвался я.

— Но машины у вас нет, а по ночам улицы становятся опасными из-за стачки, — продолжал Ямаш'та, — поэтому я договорился, что вам предоставят комнату здесь, в клубе, как моему гостю.

— Вы слишком добры, но не стоило так беспокоиться, — сказал я, пытаясь протиснуться между ними. Через плечо Аракаки я заметил людей в форме, стоявших в фойе. Несомненно, это были офицеры 142-го полицейского батальона, вызванные Ямаш'той и Аракаки сразу же, как только они прикинули, какой Преобладающий Ветер задул в ма-джонгге.

Аракаки отечески положил мне руку на плечо.

— Уже пятый час утра, — сказал он. — Банки откроются через несколько часов, вы сможете позавтракать здесь и отправиться вместе с мистером Сунем и капитаном Кобаяси в банк, чтобы забрать свой выигрыш.

Меня не грела мысль о том, что придется пробивать себе дорогу из клуба. Полицейские подразделения, в отличие от остальных военных, регулярно совершенствуют свои навыки в мирное время, управляясь с пьяницами, уголовниками и хулиганами, а 142-й батальон, можно полагать, за последние недели отточил свои умения до янтарного блеска, взаимодействуя с забастовщиками. Все они, без сомнения, были обучены одному из этих жутких японских искусств, в названии которых обязательно присутствует словечко «изящный», как, например, «Изящное Искусство», или «Изящное Искусство Обезглавливания», или «Изящное Искусство Выпускания Внутренностей из Врага и Удушения Его Собственными Кишками».

Было совершенно очевидно, что моему уходу пытались воспрепятствовать. Поэтому я позволил проводить себя наверх, где одна из гостевых комнат была предусмотрительно обеспечена бокалом, бутылкой коньяка и пижамой с красиво вышитой эмблемой клуба на кармане. Очевидно, подумал я, взвешивая на ладони бутылку, они хотят, чтобы я напился до полной бесчувственности.

Что ж, подумал я, возможно, так и следует сделать. Если продолжить игру с Ямаш'той, то через несколько часов я получу сорок тысяч. На них я смогу купить целую сеть клубов в новоорлеанском стиле по всему Востоку или даже в самом Королевстве Цветов, в США.