– Значит, те люди, которые утверждали, что на Пятьсот сорок пятом были выпущены предкрылки, ошибаются?

– Понятия не имею, откуда они это взяли. – Кейси решила пойти дальше. – Да, они ошибаются.

– Ошибается Баркер, бывший сотрудник ФАВП.

– Да.

– Ошибается ОАВП.

– Видите ли, на самом деле ОАВП отложила выдачу сертификата из-за повышенного уровня шумов…

– Давайте не будем отвлекаться, – перебил Рирдон.

Кейси вспомнила слова Гершон: «Его не интересует информация».

– Итак, ОАВП ошибается, – повторил Рирдон.

Вопрос предполагал сложные объяснения. Как же ответить покороче?

– Они ошибаются, утверждая, будто бы самолет ненадежен.

– Значит, по-вашему, их критика в адрес N-22 необоснованна? – спросил Рирдон.

– Совершенно верно. Это превосходный самолет.

– Грамотно сконструированный.

– Да.

– Надежный.

– Да.

– Вы бы полетели на N-22?

– Если есть выбор, летаю только на нем.

– Ваши родные, друзья…

– И они тоже.

– Никаких сомнений, колебаний?

– Никаких.

– Какова была ваша реакция, когда вы увидели по телевизору запись, сделанную на борту Пятьсот сорок пятого?

Он заставит вас вновь и вновь говорить «да», а потом ошеломит неожиданным вопросом.

Но Кейси была готова к такому повороту.

– Мы считаем это происшествие в высшей мере трагическим. Когда я смотрела запись, меня переполняли жалость и сочувствие к пострадавшим.

– Вы чувствовали жалость.

– Да.

– Неужели это не поколебало вашей веры в N-22? Вы не задались вопросом – а так ли уж он надежен?

– Нет.

– Почему?

– Потому что у N-22 блестящая репутация. Это один из лучших современных самолетов.

– Один из лучших… – Рирдон язвительно улыбнулся.

– Да, мистер Рирдон, – сказала Кейси. – Позвольте задать вам вопрос. В прошлом году сорок три тысячи американцев погибли в дорожных катастрофах, четыре тысячи утонули, две тысячи умерли от отравления недоброкачественными продуктами. Известно ли вам, сколько человек погибло на коммерческих воздушных линиях?

Рирдон выдержал паузу.

– Откровенно говоря, вы застали меня врасплох, – признался он, хмыкнув.

– Это честный вопрос, мистер Рирдон. Сколько авиапассажиров погибло в прошлом году?

Рирдон нахмурился:

– Думаю… что-то около тысячи?

– Пятьдесят, – сказала Кейси. – Всего пятьдесят человек. А в позапрошлом году – шестьдесят. Меньше, чем погибших мотоциклистов.

– Сколько из них погибли на борту N-22? – Рирдон сузил глаза, собираясь дать сдачи.

– Ни одного, – сказала Кейси.

– Вы имеете в виду…

– В нашей стране дорожные происшествия уносят ежегодно жизни сорока трех тысяч человек, и это никого не тревожит. Люди садятся за руль в состоянии опьянения, переутомления – и делают это без малейших колебаний. Но те же самые люди впадают в панику при одной мысли о том, что придется лететь на самолете. Все дело в том, – продолжала Кейси, – что телевидение постоянно преувеличивает опасность. Запись, которую вы собираетесь показать, заставит людей бояться полетов. Причем понапрасну.

– Вы считаете, что эту запись не следует показывать?

– Я этого не говорила.

– Но вы утверждали, что она напугает людей, причем понапрасну.

– Совершенно верно.

– Стало быть, вы считаете, что подобные записи показывать нельзя?

На что он намекает? К чему клонит?

– Я этого не говорила, – ответила Кейси.

– Я задал вопрос.

– Я сказала, – произнесла Кейси, – что подобные записи создают неверное представление об опасности воздушных путешествий.

– В том числе и об опасности полетов на N-22?

– Я уже говорила, что считаю N-22 надежной машиной.

– Значит, вы полагаете, что такие записи нельзя показывать публике.

К чему он клонит? Кейси до сих пор не могла разгадать его замысел. Она не ответила, лихорадочно размышляя, пытаясь понять, чего хочет Рирдон. У нее возникло тягостное ощущение, что она догадывается.

– Итак, мисс Синглтон, вы считаете, что подобные записи следует скрывать.

– Нет.

– Значит, их нельзя скрывать?