На Сиреневом бульваре объяснялись в любви, гуляли вечерами — рука на талии — подружки, здесь клялись в вечной дружбе и сюда приходили, чтобы в одиночку пережить коварную измену друга.

Еще здесь любили старую-старую песню под гитару, в которой несколько переиначили слова: песню про то, как сиреневый туман в весенней дымке тает, а над тамбуром горит вечерняя звезда...

Инна и Роман в тот вечер много раз прошли Сиреневым бульваром, что называется «от и до», и им было хорошо. Если бы Романа потом спросили, о чем они разговаривали, он вряд ли смог бы припомнить.

Роман вначале беспокоился, что Инне с ним скучно, потом перестал следить за каждым своим словом, ему было интересно разговаривать с этой появившейся невесть откуда умной и красивой девушкой.

И только когда бульвар стал пустынным и померк свет фонарей, Инна со вздохом сказала, что ей пора, уже поздно. Роман посмотрел на часы — была уже полночь.

— Ого, — удивился он, — сестренка, наверное, заволновалась.

— Вы что, обычно рано приходите домой?

— Да, все-таки спорт требует режима, да и вообще время дорого, каждый час на учете, столько надо успеть.

— А как же со свиданиями? Ведь нельзя же встретиться с девушкой, обменяться двумя-тремя фразами и «пока, миленькая, мне пора»?

— Я не хожу на свидания, — простодушно признался Роман.

— Может быть, вы скажете, что и с девушками не целовались?

Роман покраснел и чуть отодвинулся от Инны, чтобы не заметила, не почувствовала, как ему внезапно стало жарко. Ну что ей ответить? Прикинуться бывалым, повидавшим жизнь парнем, которому все трын-трава? Приятели иногда трепались о своих «победах», но это было как-то пошловато, несерьезно. Роман считал, что нельзя о сокровенном говорить так — с ухмылкой, мимоходом.

— Были же у вас подружки? — не успокаивалась Инна. Кажется, эта проблема ее всерьез заинтересовала.

— Должен вас разочаровать. Не было у меня, как вы говорите, подружек.

Инна примолкла, догадалась, наверное, что ее расспросы выглядят не очень тактично, какое-то время шла рядом. И когда молчание затянулось, стало тягостным, она сказала:

— Не провожайте меня дальше. Я уже рядом с домом. Нет, нет, не уговаривайте, я не люблю этого. Давайте условимся сразу: доверять друг другу, и если кто-то о чем-то просит — не возражать. Так лучше. Ведь вы хотите меня снова увидеть? Я знаю, хотите. И мы встретимся завтра, если вы можете. На этом же месте, в семь вечера. Идет? А пока до свидания, чао!

И, не дожидаясь ответа, быстро пошла по тротуару, оставив Романа в растерянности.

На следующий вечер без четверти семь он уже стоял на знакомом перекрестке, высматривая Инну в толпе прохожих — был час «пик», люди торопились после работы по домам. Она пришла в точно назначенное время.

Потом они встретились снова. И еще были другие встречи — частые, ожидаемые с нетерпением. Инна тоже не скрывала, что ей хорошо с Романом. И если не могла прийти по каким-то своим причинам, предупреждала об этом с искренним сожалением. А у нее действительно случались такие дни, когда произносилось краткое и категоричное «не могу». Расспрашивать почему, было бесполезно — Инна нервничала, стремилась поскорее распрощаться. А эта ее привычка постоянно оглядываться, будто опасаясь, что за ними кто-нибудь следит?

В один из вечеров Инна в своей обычной манере, когда не поймешь, чего в ее тоне больше — иронии или действительного интереса, спросила:

— А вы, Роман, не боитесь, что вам придется за меня отвечать?

— Инна, — взмолился Роман, — вы иногда начинаете выдавать такие шарады!

— Читали «Маленького принца» Экзюпери?

— Само собой.

— Помните, Лис говорит Маленькому принцу: если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу.

— Ты будешь для меня единственный в целом свете, — продолжил Роман.

— И я буду для тебя один в целом свете. — Мягкий голос Инны чуть дрогнул, потом она буднично сказала: — У этой красивой сказочки конец ну прямо из жизни: Маленький принц приручает Лиса и уходит, и вслед ему мудрый, добрый Лис напоминает: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил... Смотрите, Роман, вам придется туго, если вы сможете меня приручить!

— Лис хотел, чтобы его приручили, — напомнил тихо Роман. — А вы... Я даже не знаю, кто вы!

— Желаете, чтобы анкету заполнила? И автобиографию написала?

— Не шутите, Инна, так. Я смотрю на вас... и иногда думаю: почему вы каждую минуту такая разная?

— Это для того, чтобы вам не было со мной скучно. Согласитесь, нет ничего более унылого, чем однообразие.

— Вы даже не сказали, где вы работаете Или учитесь.

— Если это для вас так важно, пожалуйста — тружусь в меру своих сил в больнице.

— Вот уж не подумал бы! — удивился Роман.

— В больших больницах работают не только врачи, медсестры, санитарки, — объяснила Инна. — Там нужны также и хорошие физкультурники. О лечебной физкультуре что-нибудь знаете?