Людей мы увидали возле торгово-развлекательного центра, когда я осматривался, нет ли поблизости доходяг. Мы с Глорией собирались их обчистить, конечно, если их попадется не шибко много. Торгово-развлекательный центр лежал милях в пяти от города, куда мы держали путь, так что никто бы не узнал. Но, когда мы подошли поближе, Глория засекла фургоны с людьми и сказала, что это скэйперы. Раньше я этого словечка не слышал и сам не догадался, что оно означает. Но она объяснила.

Было лето. Дня два назад мы с Глорией отвалили от одной гопы… Нас там кормили, но под псалмы и прочую религиозную муть. Осточертело до смерти. С тех пор у нас крошки во рту не было.

— Ну, так что будем делать? — спросил я.

— Я с ними поболтаю, — сказала Глория. — А ты не встревай.

— Думаешь, до города подкинут?

— Не только подкинут, но и… — Она не договорила и загадочно ухмыльнулась. — Будем толковать — молчок, сечешь?

Я бросил обрезок водопроводной трубы, и мы с Глорией пересекли автомобильную стоянку. Жратвы в этом торговом центре было днем с огнем не сыскать, причем уже давно, но скэйперы пожаловали не за жратвой. Они вытаскивали из магазина складные стулья и привязывали к крышам фургонов. Я насчитал четырех мужиков и одну женщину.

— Здрасьте вам, — сказала Глория.

Двое работали на погрузке, на нас они даже не глянули. Женщина дымила сигаретой в переднем фургоне, ее мы тоже не заинтересовали. А остальные скэйперы повернулись к нам. Это были Кромер и Боюсь, но тогда я еще не знал их имен.

— Кыш, — сказал высокий косоглазый парняга с золотой фиксой. Выглядел он малость потрепанным, но зуб намекал, что Кромер никому не уступал в драке и не спал в ночлежке. — Нам недосуг.

Он, конечно, был прав. Если ты не в городе, то ты нигде. А что проку толковать с людьми, которых встречаешь нигде?

А второй скэйпер смотрел на Глорию и улыбался. У него была узкая физиономия с маленькими усиками.

— Ты кто? — спросил он, не глядя на меня.

— Я, ребята, знаю, чем вы промышляете. Сама разок участвовала.

— Да ну? — знай себе лыбился усатый.

— Вам люди понадобятся, — сказала она.

— Шустрая, — сказал усатый золотозубому. И заявил Глории: — Я Боюсь.

— Чего? — удивилась Глория.

— Просто Боюсь.

— А-а… Ну а я просто Глория.

— Чудненько, — отозвался Боюсь. — Это Томми Кромер. Мы с ним тут главные. А как зовут твоего юного дружка?

— Сам сказать могу, — проворчал я. — Льюис.

— Вы оттуда? — указал Боюсь вперед по шоссе. — Из этого славного городка?

— Не-а, — ответила Глория. — Мы туда.

— Да? И как же вы туда пролезть собираетесь? — полюбопытствовал Боюсь.

— Да как-нибудь, — произнесла Глория с таким видом, будто все этим объяснила. — Можно и с вами…

— Ишь ты, — ухмыльнулся Боюсь. — Сразу, значит, быка за рога…

— Или сами придем и скажем, что вы в последнем городе народ обжулили и нас послали предупредить, — сказала Глория.

— Шустрая, — повторил, ухмыляясь, Боюсь, а Кромер покачал головой.

Я не заметил на их рожах особого беспокойства.

— Да бросьте вы ломаться, ребята, — уговаривала Глория. — Я же для вас настоящий подарок. Я сама — аттракцион.

— А что? — сказал Боюсь. — Хуже не будет.

Кромер пожал плечами и буркнул:

— Тоща слишком для аттракциона.

— Конечно тоща, — согласилась Глория. — А потому нам с Льюисом срочно надо похавать.

Боюсь на нее пялился, а Кромер отошел к фургону и остальным скэйперам.

Впрочем, если с хавкой у вас напряг…

— Все, милашка, завязывай с шантажом.

— Нам пожрать надо…

— Приедем — поедим, — пообещал Боюсь. — И Льюиса накормим, если захочет участвовать.

— Конечно, — закивала она. — Он захочет. Правда, Льюис?

Я знаю, когда надо говорить "правда".

Понятное дело, на окраине машины встречала городская милиция. Но, похоже, скэйперов тут ждали; потолковав минуту-другую с Боюсем, городские заглянули в фургоны и помахали руками — мол, проезжайте. Мы с Глорией катили во втором фургоне вместе с целой горой аппаратуры и парнем по имени Эд, а за баранкой сидел Кромер. Боюсь вел передний фургон, с ним в кабине ехала женщина. Четвертый парняга вел последнюю машину.