— Мы выступаем утром, — сказала Ясновидица. — Мы идем, чтобы увидеть все, что можно увидеть, и решить загадку, каким бы ни было это решение.

Крушила выслушал ее молча.

— И еще кое-что, Воин, — добавила она. — Я рада этому не больше, чем ты. Неужели ты думаешь, что мне не терпится вступить в схватку с Лордом-Чародеем? Я старая женщина, мне бы сидеть дома в родной Скошенной Осоке и радоваться, глядя на то, как растут мои внуки. А я таскаюсь по Южным Холмам, рискуя навлечь на себя гнев могущественнейшего волшебника. У меня такие же шансы быть убитой, как и у тебя.

— Знаю, — негромко сказал Крушила.

Он не слишком хорошо понимал, что происходит, не знал, правда ли то, что ему говорят, но выхода не видел. Если он повернет домой или отправится куда-то в другое место, отказавшись идти с этими людьми, то не выполнит свой долг и окажется недостойным.

Он не мог так поступить, какие бы сомнения его ни терзали. Он сам сделал свой выбор. Мама его отговаривала, и у него было несколько месяцев на то, чтобы изменить решение. Но он связал себя словом, и теперь не имел права повернуться и бежать.

— Хорошо, мы выходим утром, — согласился Крушила.

— Я найду проводника, — сказала Ясновидица.

Утром, хотя Молодой Воин по-прежнему ни в чем не был уверен, все четверо — трое Избранных и проводник — двинулись в путь.

Крушила, бросив через плечо взгляд на север, туда, где далеко-далеко находился родной дом, решительно зашагал на юг.

Продвигались они крайне неравномерно; Ясновидица знала место назначения, но о том, как туда добраться, имела весьма смутное представление. Проводники, которых они нанимали, знали путь лишь между двумя-тремя ближайшими поселениями. Ясновидица указывала общее направление и оценивала расстояние, а проводник делал все, чтобы доставить их к самому дальнему из известных ему поселений в нужную сторону. Порой они заходили в тупик, и тогда приходилось либо возвращаться, либо существенно отклоняться от намеченного маршрута.

Лето близилось к концу, воздух делался все прохладнее, однако Крушила заметил, что здесь это происходит не так быстро, как в его родных краях. Когда он поделился своими наблюдениями со спутниками, Ясновидица и Ведун удивленно на него посмотрели, и Ведун мягко пояснил:

— Воин, мы сейчас в ста милях к югу от твоего дома — а может, и в двухстах. Зимы здесь мягче и приходят позднее.

— О… — протянул Крушила. Он слышал рассказы о том, что в южных краях солнце, совершая свой путь по небу, проходит ближе к земле, чем на севере, но никогда не предполагал, что сумеет удостовериться в этом лично. Ему почему-то казалось, что теплые земли лежат в тысячах миль от дома, а может, даже за пределами Барокана.

Само путешествие проходило на удивление спокойно. Проводники знали свое дело, да и холмы таили в себе меньше опасностей, чем леса Северных Долин. Враждебно настроенные лерры встречались здесь гораздо реже. Впрочем, нельзя было исключать и того, что одновременное присутствие трех Избранных, обладающих частичной невосприимчивостью к магии, действовало на духов отрезвляюще.

Города и поселения, в которых они ночевали, казались похожими как две капли воды. Всюду были жрецы, имеющие дело с местными леррами, лавки и мастерские близ главной площади, и десятки, а иногда и сотни крестьянских семей, обрабатывающих земли, объявленные жрецами безопасными. В более крупных городах имелись постоялые дворы, в мелких приходилось останавливаться в семьях, готовых выделить путнику свободную постель.

Где бы они ни появлялись, в них сразу узнавали Избранных, не важно, бывал ли здесь прежде хотя бы один из них. Крушила не понимал, почему так происходит. Наверное, в этих краях так мало, путников, думал он, что любых странствующих без цели чужаков сразу считают Избранными. Но потом сообразил, что у него на поясе висит меч, а Ведун (Крушила все больше привыкал называть его Всезнайкой) и Ясновидица ничем не напоминают людей, у которых в такой глуши могут быть дела. Интересно, думал Крушила, что будет, если он спрячет меч и все они прикинутся простыми торговцами.

Но никаких причин поступать так не было. Лорд-Чародей всегда мог с помощью магии установить их местонахождение, как бы они ни таились. А правитель был единственным, от кого им действительно хотелось бы укрыться. Все их попытки сохранить свои передвижения в тайне могли лишь вызвать подозрение у окружающих.

А кроме того, демонстрация трюков с мечом стала для них главным способом заработать немного денег, чтобы оплатить услуги проводника, постой и пропитание. Публика же, увидев немыслимое искусство Крушилы, сразу понимала, что перед ней Избранный Воин.

В результате ему вновь и вновь приходилось отвечать на одни и те же вопросы. Убивал ли он кого-нибудь этим мечом? Встречался ли с Лордом-Чародеем? Способен ли в схватке победить двоих? А троих? Четверых? Где он раздобыл меч? Может, он выковал его сам? Кроме того, ему часто приходилось давать уроки фехтования — на палках, естественно.

Впрочем, не все вопросы повторялись, и ответы на некоторые из них требовали серьезного размышления.

Когда Крушила давал представление в единственном трактире деревни Кошкины Усы, парнишка чуть моложе его самого спросил: