— Как она? — спросил Сезен, кивая в сторону дочери.

— Кажется, сломала руку, — ответил Крушила, подумав, что выражение беспомощности на лице Сезена действует на него еще хуже, чем боль, которую испытывала Килила.

Крушила снова услышал плеск, и рядом с ним оказалась Красавица. Ее лицо по-прежнему скрывал шарф. Она присела рядом с девочкой и ощупала поврежденную руку. Килила коротко вздохнула и негромко вскрикнула.

— У нее перелом плеча, — сказал Красавица. — Но кость, похоже, не сместилась и скоро срастется. У детей переломы срастаются быстро.

Ее голос был таким ласковым и музыкальным, что отец семейства вздрогнул, а младенец Гаран, перестав шмыгать носом, уставился на женщину.

— Меч, если ты там больше не нужен, здесь твоя помощь не лишняя, — сказал Вожак.

— В чем дело? — поднял голову Крушила.

Вожак стоял на верхней ступеньке лестницы, свесившись через перила. Поймав взгляд молодого человека, он ткнул пальцем вверх:

— Если ты сможешь отрубить своим мечом горящую солому, мы спасем дом от огня.

— Верно! — Крушила попробовал встать, но понял, что все еще придерживает плечо Килилы. Он убрал руку и позволил Красавице занять его место.

Затем он выпрямился во весь рост и заспешил к лестнице.

На то, чтобы сбить пламя, им потребовалось двадцать минут. К этому времени Красавица и Меррилин поместили сломанную руку в лубок и уложили Килилу в постель. Ее кроватка, по счастью, стояла в том углу, которого не коснулся огонь. Гаран уснул на руках матери, сидевшей у перил верхнего этажа, неподалеку от постели дочери.

Сезен присоединился к Вожаку и Крушиле, и они втроем принялись вытаскивать тлеющую солому из крыши, растаптывать ее в пепел или сбрасывать в залитую водой комнату первого этажа. Глаза слезились от дыма, то и дело на всех нападал сильнейший приступ кашля. Но несмотря ни на что, пожар был потушен.

Что самое удивительное — на горевшую часть крыши не упало ни капли дождя.

— Ну конечно, — сказал Вожак. — Если бы он позволил воде пропитать солому, то пожара бы не получилось.

— Это добрая, толстая крыша, — сказал Серен. — Я рассчитывал, что она прослужит нам много лет.

— Боюсь, теперь она стала не такой толстой, — заметил Крушила. — Да и пахнет она, мягко говоря, не слишком приятно. Тебе придется заняться починкой, как только улучшится погода.

— Ты надеешься, что погода когда-нибудь улучшится? — спросил Сезен. — Если у Лорда-Чародея и впрямь мозги набекрень, дождь будет лить до тех пор, пока весь Барокан не утонет.

— Не думаю, что это ему удастся, — негромко произнес Крушила.

— В любом случае мы его скоро убьем, — сказал Вожак. — Мы, восемь Избранных.

— Семь, — уточнила Меррилин, отрывая взгляд от ребенка. — Я не иду. После всего этого? После пожара я не могу оставить детей. Я нужна Килиле и не сдвинусь с места, пока перелом не срастется полностью.

— Но… — начал Сезен.

— Я жажду увидеть его мертвым, — сказала она. — Поверьте, после всего того, что случилось, я хочу, чтобы он умер. И если вам семерым не удастся его прикончить, то это попытаюсь сделать я. Но пока для меня важнее всего дети.

— Но…

— Сезен, если я отправлюсь с ними, Лорд-Чародей нашлет на нас новые молнии. Он может убить тебя и сжечь дом, но если я останусь здесь, он не осмелится. Он понимает, что я начну на него охоту. Ему неизвестно, на что я способна, но я-то это знаю. Будучи совсем молодой, я кое-что испробовала, и мои магические возможности сохранились. Может, у меня и нет меча, как у Избранного Воина, или соблазнительного голоса, как у Избранной Красавицы, но у меня свои достоинства. Победив семерых, Лорд-Чародей не будет чувствовать себя в безопасности. Он заплатит за то, что сломал руку моей дочери, я найду способ отомстить. Но сейчас для меня важнее всего семья, и я остаюсь здесь.

— В таком случае у нас будет резерв, — кивнул Вожак. — Мы всемером сможем лишить это чудовище власти, но если лерры нас предадут и мы не сможем выполнить свою миссию, в дело вступит второй отряд. Позволь выразить тебе нашу благодарность, Меррилин тарак Долин, — закончил он с поклоном.

Итак, вопрос был решен.

Отряд задержался в доме Избранной Воровки на ночь. Женщины спали на втором этаже вместе с семьей Воровки, а Вожак, Лучник, Воин и Ведун переночевали в фургоне. В сарае нашлось место и для волов.

Крушила заметил, что Красавица устроилась в темном углу, как можно дальше от Сезена. Так же, как и в Зимовье, Крушила в полусне слышал голоса. Но стоило ему прислушаться, голоса стихли.

Дождь прекратился еще до того, как был потушен пожар, но за ночь уровень воды в доме поднялся еще на пару дюймов, а в саду наводнение закончилось, и вместо озера остались неглубокие лужи, из которых торчали сильно пострадавшие цветы.

Избранные отправились в путь после того, как Лучник и Воин поупражнялись в своем искусстве, а фургон вытянули из грязи. Теперь они двигались на юго-запад.