— Что вы говорите, герцогиня? Я был уверен, что он убежденный противник Реформации. Разве не он несколько лет тому назад руководил во Франции истреблением вальденсов?

Катерина покачала головой.

— Он, но не стоит слишком удивляться. Это фанатик, готовый перейти в любую веру, которая поддержит его фанатизм. Этакий Савонарола на службе у Медичи. Сейчас он содрогается от зрелища падения нравов. Вы правы, мрачная личность.

Эти слова она произнесла, не скрывая восхищения. Правильные, суровые черты монаха и вправду поразили ее с первой встречи.

Тем временем к ним приблизился высокий бородатый толстяк, начавший уже лысеть с висков, одетый в пышный костюм, отделанный кружевом и золотым шитьем. За ним шел господин с тонким и умным лицом, одетый так же элегантно, но гораздо строже.

— Челлини! — крикнул первый, перекрывая музыку звучным, мягким голосом, — Ты всех знаешь. Сделай милость, представь меня вон той очаровательной курочке, что появилась без маски! Она покоряет с первого взгляда! На доне Мендосе чуть штаны не лопнули, так он разгорячился. — В голосе колосса появилась грусть: — Но девчонка больно робкая, она смущается и краснеет.

Челлини расхохотался.

— Пьетро, ты говоришь непристойности в присутствии дамы, — Он указал на Катерину, — Позволь представить тебе герцогиню Чибо-Варано, родственницу Риччарды, которую ты должен хорошо знать. Герцогиня, это Пьетро Аретино, знаменитый писатель и большая свинья.

Катерина улыбнулась.

— О, мне известно это имя, а также обе добродетели его владельца.

В этой чувственной атмосфере она была как рыба в воде. Ей казалось, что признаки старения, которые она с тоской все чаще у себя обнаруживала, растворяются в розовом свечении эроса.

Аретино уставился на нее так нагло, что она смутилась.

— Я пошутил. Речь шла о неоперившейся пичуге среди ласточек, можно сказать, о королеве срамных губ!

Словно не догадываясь, что сказал непристойность, он элегантно поклонился и указал на своего спутника.

— Герцогиня, позвольте представить вам дона Диего де Мендосу, посла его величества императора Карла Пятого в Венеции.

Катерина выждала, пока испанский гранд тоже поклонится, потом обменялась с ним чуть заметной улыбкой.

— Мы хорошо знакомы с доном Мендосой.

Посол промолчал, но по его глазам было видно, что так оно и есть. Пьетро Аретино не уловил этих знаков или сделал вид, что не уловил. Его заботило другое.

— Где же она? А, вон она! — Он указал на угол зала, где стайку девушек атаковала толпа молодых людей. — Герцогиня, видите вон ту девушку в зеленом бархатном платье? Она одна без маски. Вы, случайно, с ней не знакомы? Дон Диего дышать перестал, как ее увидел. Еще умрет от приступа страсти.

Имперский посол отпарировал:

— Вечно ты преувеличиваешь, Пьетро. Конечно, кобылка хороша…

— Но надо же, чтобы тебя кто-нибудь ей представил, и лучше, чтобы женщина. Вы когда-нибудь ее видели, герцогиня?

— Еще бы: это моя дочь.

Ответ Катерины прозвучал холодно, хотя она и улыбалась. Ее уязвило не то, что Джулия стала объектом вожделения, а то, что ее самое предпочли более юной особе. И она спросила себя, не совершила ли она ошибки, предложив Джулии одеться по венецианской моде. В таком наряде девушка излучала необыкновенное обаяние и становилась слишком сильной соперницей.

Реплика Катерины погасила улыбку на губах Бенвенуто Челлини и дона Диего де Мендосы. Аретино это ничуть не обеспокоило.

— Ваша дочь? Тем лучше. Она чертовски хороша. Знакомство с таким красивым и знатным кавалером, как имперский посол, сделает ей честь. Почетно будет также разделить с ним одну из спален в доме монсиньора делла Каза, если, конечно, свободная найдется. Еще часок — и надо будет долго искать.

Катерина нахмурилась, но потом ее лицо разгладилось и озарилось искренней улыбкой.

— Вам просто цены нет, мессир Пьетро. Вас вообще не интересуют приличия.

— Если бы я их соблюдал, я бы не смог задрать ни одной женской юбки. Я, может, и стал бы святым, но несчастным. А в Венеции быть несчастным — единственный смертный грех.

Челлини и Мендоса выглядели все более смущенными. Испанец попытался сменить тему разговора.

— Поглядите-ка на цыганку, что беседует с Еленой Чентани. Как по-вашему, это женщина?

Пьетро Аретино распахнул круглые, слегка навыкате, глаза.