Розалинда не собиралась говорить дяде Райдеру или Грейсону, что она разочарована этими неприятными новостями куда сильнее, чем представляла себе.

– Твои карманы набиты весьма скромно, – вздохнул Райдер.

– С другой стороны, – возразил Грейсон, – судя по тому, что я слышал о таинственном графе, он никогда ничего не предпринимает, пока не уверится в результате.

– То есть он захочет меня, даже если я не богатая наследница? – уточнила Розалинда. – Чушь! Никому я не нужна! Кроме того, он не может меня получить!

Грейсон постучал ножом о стол:

– Я буду рядом, когда он нанесет визит. Необходимо понять, что графу нужно от тебя. Если он ошибочно предположил, что ты богата, я немедленно развею это заблуждение.

– Он очень представителен, – вздохнула Розалинда.

– Тут ты права, – согласился Райдер. – Я пошлю записку Хорасу Бингли, лондонскому поверенному Шербруков, с просьбой рассказать все, что он знает о графе. Посмотрим, что он поведает о характере молодого человека.

– Превосходная мысль, отец! – оживился Грейсон. – Тем более что никто ничего о нем не знает. Однако все считают, что он разорен и отчаянно стремится поправить дела с помощью выгодного брака.

Райдер кивнул:

– Я тоже слышал, что старый граф оставил наследнику только ту часть, которая подлежала отчуждению. Разорил собственного сына по чистой злобе и ненависти, причины которых никому не ведомы. Я попрошу Хораса все узнать, если, конечно, Николас Вейл понравится Розалинде.

Розалинда подумала, что ее действительно влечет к Вейлу, но вслух ничего не сказала.

– Мы никому ничего не говорили о твоем детстве, Розалинда, – неожиданно произнес Грейсон.

– А что тут сказать? Разве меня можно принимать во внимание? Я ничто.

– Немедленно прекрати, Розалинда! – прикрикнул Райдер. – Ты еще не настолько взрослая, чтобы тебя нельзя было высечь!

– Но это правда, дядюшка Райдер! А ты больше всего на свете ценишь правду.

– Розалинда становится невыносимо дерзкой, Софи, – объявил Райдер вошедшей в комнату жене. – Что, по-твоему, с ней делать?

– Выпори ее, отец, – посоветовал Грейсон.

– Лучше не давайте ей булочек с орехами, – рассмеялась Софи, жадно принюхиваясь к божественному аромату булочек. – Мне больше достанется, а ей будет достойный урок.

– Осталось всего три булочки, – вздохнула Розалинда. – Клянусь, я взяла одну. Это твой сын ужасный обжора!

Грейсон отсалютовал ей чашкой.

Софи села и выбрала булочку попышнее.

– Граф Маунтджой в глазах общества – человек таинственный. Я всегда считала, что такие люди умеют возбудить любопытство в женщинах. Они просто ничего не могут с собой поделать. Это в природе вещей.

– Да, тетя Софи, он действительно человек таинственный, но еще и выделялся из всех остальных джентльменов на балу. Словно знал, что обязан там быть. Но таково ли было его желание?

– Это называется высокомерием, – решила Софи и откусила булочку. – Ах, нирвана совсем близка! – блаженно простонала она.

– Вряд ли, матушка, женщины допускаются в нирвану, – возразил Грейсон.

Софи поспешно доела булочку и снова прикрыла глаза:

– Тут ты ошибаешься, дорогой сыночек. Я вознеслась на небо!

– Николас Вейл похож на дядю Дугласа! – внезапно воскликнул Грейсон – У него манера оглядывать полный зал людей с таким видом, словно их единственное, предназначение – развлекать его.

– Он даже похож на Дугласа в молодости, – задумчиво согласился Райдер.

– Он собирается к нам с визитом, – заметила Розалинда, – а я даже словом с ним не перемолвилась. Могла бы понять его желание увидеть меня еще раз, если бы вчера мы вальсировали, тем более что я прекрасно танцую, но ведь этого не произошло! И он даже не имел возможности посмеяться над моими шутками. Но вероятно, другие рассказали ему о моем остроумии, моем красноречии, моей изысканной грации, как вы считаете?

Хотя она неприкрыто посмеивалась над собой, все же не переставала думать о таинственном Николасе Вейле. И почему-то представляла его в черном, развевавшемся на ветру плаще. Он так и излучал таинственность, мрачные зловещие секреты…

– Невзирая на причины, по которым он желает увидеть тебя, Розалинда, – вмешалась Софи, – могу сказать, что он человек, который неизменно стремится подчинять и властвовать. Но это невозможно, если не знаешь все обо всех.

– Вероятно, ты права, дорогая, – согласился Райдер, – но только вероятно. Думаю, граф знает, что делает, а значит, должен был проведать, что ты небогата. Вот вам и тайна.

– Но ведь приданое не всегда берется в расчет, верно, дядя Райдер?

– Верно.

– Ха! – фыркнула Софи. – Ты взял меня в одной сорочке!