– По капустному кочану… Прямая ассоциация: Артём – Тёма – Тёмный…

– Мне не нравится… Буду называть тебя по-прежнему… Тёмой…

Тёмно-рыжая дверь была широко распахнута, и из недр бункера высовывался седой ёжик волос.

– Быстрей! Быстрей! – торопил недовольный бас Горыныча. – Только вас жду! Быстрей, майор и майорша!

Когда Артём и Таня оказались внутри помещения, капитан Горнов захлопнул дверь, повернул до упора крохотный штурвал на стене, нажал на круглую красную кнопку и прошёл к столу, на котором выстроились в ряд три монитора. Усевшись в стандартное офисное кресло на колёсиках, он выдвинул из стола специальную полочку, ловко пробежался корявыми пальцами по невидимой клавиатуре и, облегчённо вздохнув, сообщил:

– Ну, всё, усыпляющий газ пошёл! Так, что там у нас дальше по плану?

– Обмундирование! – широко улыбаясь, подсказала Татьяна.

– Ага, конечно, обмундирование, – Горыныч обеспокоенно зашарил ладонями по карманам. – Где же он? Неужели, потерял? Вот, нашёл! – выложил на столешницу самый обыкновенный ключ. – Занимайте свой кабинет, рабы Божие! Благословляю! Тот, который проходной. А заявления напишите уже вечером. Или, там, ночью… Обмундирование Глафира уже принесла, на столе лежит. Пойдёмте, я вам отомкну первую дверь. В смысле, своей мозолистой ладошкой. На ваши пальчики, молодёжь, замок позже настроим, когда появится свободное время…

Их «кабинет» (который третий и проходной) представлял собой прямоугольное помещение общей площадью метров восемнадцать-двадцать квадратных.

– Входная дверь, дверь, ведущая в хозблок, третья – с приметной табличкой WC, – принялась перечислять Татьяна. – Что там у нас? Ага, стандартный унитаз и крохотная душевая кабинка. Просто отлично! Это я, естественно, про душевую кабинку… Так, высокие стеллажи с книгами и разными бумагами, офисный стол с компьютером, два стула, большой одёжный шкаф, две узкие койки с комплектами постельного белья…

– Кровати можно и сдвинуть, – скромно предложил Артём. – Для пущего удобства, понятное дело… Как мыслишь?

– Может, и сдвинем. Когда-нибудь потом…, – непонятно отреагировала девушка. – А что у нас с обмундированием? – подошла к столу, расстроено чёртыхнулась и от души возмутилась: – Это же нечестно, по меньшей мере! Как же так? Где справедливость? Подлые и наглые обманщики… Неужели, опять имеет место быть – она?

– Кто это – она? – заинтересовался Артём.

– Махровая дискриминация по половому признаку! Вот, кто! Мужланы неотёсанные… Как такое, вообще, может быть?

На столе обнаружилось: чёрный бронежилет, сложенный аккуратной стопкой комплект серой униформы, чёрный шлем-маска, прибор ночного видения (в дополнение к шлему), короткий автомат с глушителем, стандартный аккумуляторный фонарь, светло-зелёный медицинский комбинезон, такая же шапочка и клеёнчатая полосатая сумка на широком ремне. На полу – рядом со столом – стояли две пары обуви: грубые армейские ботинки с высокой шнуровкой и светло-зелёные туфли-бахилы на низком каблуке.

– По мне, так всё понятно и прозрачно! – довольно хмыкнул Артём. – Каждый получает обмундирование – в полном соответствии с его основной профессией. Кто тут у нас – будущий доктор? Вот, уважаемая Татьяна Сергеевна, и забирайте ваши медицинские вещички, переодевайтесь… Кстати, чего ты так расстраиваешься, амазонка? Пистолет-то у тебя не отбирают. Следовательно, ты – в деле! То есть, являешься полноправным бойцом спецкоманды!

– А где мне переодеваться? – засомневалась Таня, смущённо оглядываясь по сторонам. – Туалетная комната очень тесная, в ней и не повернуться толком. В «приёмной»? Там же, наверняка, камеры…

– Здесь переодевайся, трепетная наяда.

– Ага, ты же будешь подсматривать! Я, знаешь ли, стесняюсь…

– Очень надо! – притворно обиделся Артём. – Я, ведь, тоже буду переодеваться. Так что, ещё неизвестно, кто за кем будет подглядывать… Становись к этой койке – лицом к стене. Я же встану к той. На счёт три – начинаем оперативно переодеваться… Готова, боевая подруга? Раз, два, три! Начали! – скомандовал он, весело косясь в овальное зеркало, висящее на «его» стенке…

«Однако, ёлочки зелёные! Да, уж! Офигеть можно запросто!», – заинтересованно мурлыкал внутренний голос. – «Вполне, вполне! Всё, братец, на высшем уровне…».

Минут через пять-шесть Татьяна, застёгивая на липучки туфли-бахилы, спросила:

– Ну, что? Поворачиваемся?

– Поворачиваемся, – согласился Артём, пристраивая на шлем-маску приспособление ночного видения, но, не опуская его в рабочее положение. – Почему бы, собственно, и нет?

Девушка вопросительно заглянула ему в глаза и тут же насторожилась:

– А чего это ты, отставной майор, так глупо лыбишься? А? – и, густо покраснев, выдохнула: – Ох! Зеркало на стене… Ты в него подглядывал? Признавайся немедленно! Гадкий мерзавец! Да, я тебя…

Артёму – чтобы не дать разгореться жаркому скандалу – пришлось незамедлительно сгрести её в охапку, и закрыть (запечатать, накрыть, прикрыть?) рот серьёзным поцелуем…

Минуты через две-три Таня, сильно упершись ему в грудь острыми кулачками, отстранилась и, пряча глаза, прошептала:

– Дурдом какой-то, право… Атомная война на дворе, вокруг бегают ливийские кровожадные шакалы… Что мы делаем? Наверное, окончательно сошли с ума? А, Тёма?