— Вот это ты верно заметил, — сказал Валерик. — Далеко не многие. Вот, Ларочка, и задумывайся с раннего детства, за кого замуж выходить, чтобы потом горько не плакать. За банкира или за какого-нибудь инженера-конструктора. Думай, кто сможет обеспечить тебе должный уровень, к которому ты привыкла.

— А к чему она привыкла? — встрял Генка. — Ты знаешь, к чему она привыкла? Ты знаешь, как у них в доме заведено, ты там слишком часто бываешь? Она-то, скорее всего, привыкла как раз к обратному, у них-то домработницы нету, а мамаша целыми днями на работах крутится. Это тут, при нас она такая вся из себя разбалованная кукла, а дома с нее эта спесь, небось, в мгновение слетает.

Ларочка скривилась. Разговор уже явно вышел за пределы приятной беседы. Ну Генка-то, Генка! Откуда в нем эта проницательность взялась? Откуда он-то знает, что дома она совсем другая? Правда, дома Лариса проводит не так уж много времени, но время это ей решительно не нравится. Дома она никогда не может наслаждаться ничегонеделанием, дома всегда находится занятие. То картошки начистить, то пропылесосить да пыль протереть, полы помыть. Эх, как верно Генка заметил — нету у них домработницы, нету…

— Ой, ладно, завелись, — недовольно протянула она. — Зануды! Валер, у тебя спирту не найдется?

Дидковский молча выпучил на нее глаза, Горожанинов же вслух рассмеялся:

— О, юная алкоголичка! А водка тебе не подойдет, вот так вот сразу на спирт потянуло?

— Дурак, — равнодушно заявила Лариска. — Можно и водку, но лучше спирт. Иначе эту фигню шиш смоешь.

И, не выходя из-за стола, принялась разматывать грязную повязку на руке. Полюбовалась пару секунд на собственное художество — действительно красиво получилось, буковки все ровненькие, одна к одной, как будто через трафарет нанесены. Плюнула на скомканный в руке бинт, потерла надпись. Картинка только немножко размазалась, но стираться и не думала.

— Ну так как насчет спирта? — недовольно спросила она.

Дидковский замер. Может, сейчас она откроет тайну — кто его соперник?

— Лар, а что это за Андрей такой? — спросил как можно безразличнее, но внимательный слушатель непременно обратил бы внимание на напряженность в его голосе. Однако к его счастью внимательных слушателей за столом не оказалось.

— Да так, — совершенно равнодушно ответила Лариска. — Ты его не знаешь. Так ты мне дашь спирт или как? Ген, у твоих-то стариков наверняка спирт должен быть, от Валерки фиг дождешься. Пошли к тебе, смоем эту фигню.

И, не обращая ни малейшего внимания на то, что хозяин со всех ног кинулся на кухню за водкой, Ларочка решительно направилась в коридор. Уже обуваясь, недовольно оглянулась:

— Ген, ну ты идешь, или как?

Горожанинов лениво поднялся и пошел в прихожую.

Откружил школьный вальс, отгремел выпускной бал. Впереди маячило поступление в институты-университеты. Пожалуй, самое тяжелое лето для всех выпускников школ, самое напряженное. А потому Изольда Ильинична озаботилась здоровьем любимого сыночка. Дидковские каждое лето выезжали к морю всей семьей, теперь же, казалось, сам Бог велел. И предстоящее поступление в Университет Экономики и Финансов вовсе не повод отказываться от летнего отдыха.

Единственное, что отличало это лето от всех предыдущих, так это то, что Изольда Ильинична озаботилась не только Валеркиным отдыхом.

— Лиза, я вот что хотела у тебя спросить, — завела она разговор при очередной встрече с парикмахершей. — Где вы собираетесь отдыхать этим летом?

Елизавета Николаевна грустно усмехнулась:

— Ой, Изольда Ильинична, я вас умоляю — какой отдых? Лето в разгаре, у меня самая работа. Народ разъезжается по курортам-санаториям, каждый хочет быть там самым красивым. Да и те, что остаются в городе, про меня не забывают. Это зимой клиентов не дозовешься, не докричишься — под шапки спрячутся и думают, что и так сойдет. А лето у меня — горячая пора, как у колхозников. Если мне и можно когда недельку-другую отпуска взять, так это зимой. Да вы ж знаете, я и зимой не особо отдыхаю — некогда мне отдыхать, деньги зарабатывать надо.

Клиентка отозвалась:

— Зарабатывать, оно то, конечно, дело хорошее, да вот только и отдыхать ведь надо время от времени, оздоравливаться. Всех денег все равно не заработаешь, а здоровье — дело хрупкое. Смолоду надорвешься — потом никаких денег не хватит на его восстановление.

— Ох, Изольда Ильинична, мне даже думать об отдыхе некогда. У музыкантов зарплата сами знаете какая. Мы только-только за квартиру расплатились, меблишку какую-никакую прикупили, так уже опять нужно делать ремонт. Да и о Лариске надо бы подумать…

— Это ты о приданом, что ли? — усмехнулась Дидковская.

— Ой, да какое там приданое? Кто в наше время думает об этой чепухе? Были бы деньги, а приданое молодые сами купят. Нет, Изольда Ильинична, я говорю об образовании. Нынче бесплатные университеты только во дворе, да нам такое образование даром не надо. Знаниями она у меня особо не блещет и надежды на то, что она вдруг резко изменит отношение к учебе, у меня уже не осталось. А стало быть, на бесплатное образование Лариске рассчитывать нечего — понабегут медалисты да блатные, моей при любом раскладе места не хватит. Так что уже сейчас нужно что-то откладывать, чтобы потом не плакать горько. А вы говорите — отдых…