И в ухо Изольды Ильиничны ударили резкие короткие гудки.

Естественно, заснуть ей удалось лишь под утро. А утром, как и обещал, приехал Валера. А потому Изольда Ильинична выглядела как никогда плохо: невыспавшаяся, с отеками под глазами, без макияжа.

— Валерик, объясни мне…

— Присядь, — Валерин голос был лишен обычной приветливости. — Разговор малоприятный, а потому тебе лучше присесть.

Мать послушно присела в кресло. И почему-то впервые в жизни пожалела, что Владимира Александровича нет рядом.

— Ларочка все знает, — без перехода, без предварительных пояснений, без какого-либо вступления заявил Валера.

— Что знает? — не поняла Изольда Ильинична.

— Всё. Про то, почему ее Генка бросил, про твой эксклюзивный сарафан, про Кристину…

Мать ахнула:

— Боже мой! Откуда?!

Валера устало опустился в кресло:

— От Кристины…

— Чтооо?!! Ах, какая дрянь! Да как она?.. Пригрели змею на груди! Да я ее… Собственными руками… Дрянь такая!

Изольда Ильинична вскочила и принялась топтаться возле кресла, словно боясь оторваться от него.

— Сядь! — настойчиво приказал Валера. — Я же сказал — разговор малоприятный…

Мать послушно уселась в кресло, даже не обратив внимания на то, что впервые в жизни сын разговаривал с ней столь непочтительно. Да и вообще — впервые приказывала не она, а он.

— Ничего себе — малоприятный! Давно тебе говорила — брось эту шлюху подзаборную к чертовой матери, как будто других вокруг мало! 'Наложница', 'наложница'! Тьфу, дрянь какая! Дождался! В чем дело, как она посмела?!

— Она беременна, — Валера задумчиво потер пальцем переносицу.

— Что?!! — Изольда Ильинична побледнела. — Час от часу не легче. Говорила я тебе, говорила — следи за ней, чтоб никаких сюрпризов! Ах ты дурачок, как же ты допустил?..

— Хватит, мама! — оборвал ее причитания Валера. — Сейчас не время. Да и не за этим я тебе все рассказываю…

— Выходит, — мать на мгновение задумалась. — Выходит, она рассказала все Ларочке, чтобы развести вас. Так… Ну, ничего-ничего, что-нибудь придумаем… В конце концов, Ларочка же не дура, чтобы всяким шалавам на слово верить.

— Да уж, не дура, — согласился с матерью Валера. — Тем более что ей предъявили более чем веские доказательства — фотографии и платье…

Мать всплеснула руками:

— Так ты что, их не уничтожил?! Ай, как глупо, Валерик!

Сын словно не слышал ее слов, продолжил:

— А под занавес предъявили меня, как окончательное подтверждение правоты…

— Что?! — подскочила мать. — Она застала тебя там?! Боже, какой ужас!!!

Валера молчал. Изольда Ильинична вновь подскочила, потом, вспомнив, как грозно кричал на нее сын, вновь опустилась в кресло.

— Ну, ничего-ничего, я что-нибудь придумаю… Ну что ж, что застукала? В конце концов, ты же мужчина! Мужчинам свойственно иметь любовниц…

Дидковский брезгливо скривился:

— Хватит, мама. Хватит. Хватит уже спектаклей, хватит твоих выдумок. Вон они нас куда с тобой завели…

— А что, что такое? — возмутилась мать. — Когда-то тебе мои выдумки очень нравились!

— Нравились, — согласился сын. — Потому что дурак был. Потому что не смог понять, когда нужно было ставить точку.

— Какую точку? — изумилась Изольда Ильинична. — Ты же ее всю жизнь любил, ты же ею бредил! 'Ларочка', 'Ларочка'! Ты же ни о ком другом думать не мог! Ты же каждую ночь мечтал о ней!

— Да не о ней я мечтал! Не о ней!!! Только и сам этого не понимал! Мне тогда одного хотелось — попробовать, откусить кусочек запретного пирога! Мужиком стать. А с кем — так ли важно? Все вокруг смотрели на меня с содроганием или насмешками, одна только Ларочка видела во мне человека. А я, выходит, в благодарность за это разглядел в пацанке женщину. Если бы не ты, это как возникло, так и прошло бы. А ты заладила: нам нужна только Ларочка, только ее гены могут спасти род Дидковских! Что, скажешь, не твои слова, не говорила такого?!

Изольда Ильинична онемела от такой наглости.

— Валерик, сыночек, что ты такое говоришь? — после некоторого замешательства возразила она. — Ты же ее любил, я же видела, какими глазами ты на нее смотрел! И я ее любила, как дочь!

— Я ее хотел, — поправил Дидковский. — Хотел, а не любил! Чувствуешь разницу?! А ты заставила меня поверить, что я ее люблю. Мне достаточно было смотреть на нее, вспоминать ее ночью под одеялом. А ты? Ты — да, ты ее действительно любила как дочь. Ну так и надо было ее удочерить, раз Лутовининым она оказалась не так уж и нужна! Зачем же ты заставила меня на ней жениться?!