— Хорошо тебя учат в академии! — Викентий Павлович хмыкнул весело и достал из кармана носовой платок. Осторожно развернул на столе. — Вот она, твоя сверхзадача.

На раскрытом платке лежал красивый перстень. Под электрической лампой изумруд горел глубоким зелёным светом, а мелкие бриллианты вспыхивали искорками.

— Можно взять? — спросил Митя, и, получив разрешение, осторожно повертел драгоценную вещь перед глазами. — Так вот он какой, перстень, с которого всё началось.

— Ты, дружок, попал в самую точку. Я тоже думаю, что с этого перстня всё и началось. Узнав, кто и зачем его украл, мы, уверен, узнаем и зачем эта штука снова появилась в номере Арженов, и кто убил Аржена.

Митя всё ещё держал перстень в руках.

— А не может ли так быть, — произнёс задумчиво, — что перстень вовсе и не крали. Например, мадам его спрятала, а муж нашёл?

— И зачем это, по-твоему?

— Ну… продать и на эти деньги бежать от мужа с любовником.

— Нет. — Викентий Павлович не колебался ни минуты. — Не та женщина для таких прямых и решительных действий. Если бы она и ушла от мужа, обеспеченного человека с именем, то только к не менее обеспеченному. И просто забрала бы перстень, подаренный, а значит и принадлежащий ей.

— Понял, — легко согласился юноша. — А вот такой вариант: она дарит перстень любовнику, муж узнаёт, забирает, устраивает ей скандал…

— И она, обороняясь, или в гневе, убивает его, — продолжил Петрусенко.

— Да… — растерянно протянул Митя.

— Вот видишь, ты и сам понял, что это нелепо. Женщина может, конечно, справиться с мужчиной: выстрелить в него или ударить сзади. Но накинуть на шею ремень, пусть даже и внезапно, а потом затянуть его до удушья… Нет, дорогой, она бы этого не смогла.

— А если ссора произошла не между мужем и женой, а между мужем и любовником, у которого муж каким-то образом увидел перстень? — не сдавался Митя.

— Это уже версия, — согласился Викентий Павлович. — Но только версия. Перстень мог быть и в самом деле украден. Но тогда получается — кража эта не случайная и не простая. И убийство напрямую с ней связано. Вообщем, дорогой, ты понял: перстень и всё, что крутится вокруг него — вот твоя сверхзадача.

Митя налил им ещё по чашечке чая, подвинул дяде фирменную, резного дерева коробку с печеньем.

— А девушка? — напомнил он. — Я ведь так понял, дядя, что нападение на девушку ты тоже связываешь и с кражей, и с убийством.

— Да, верно. Умом понимаю, что это дело может оказаться простым совпадением, совершенно самостоятельным. Но какое-то шестое или седьмое чувство твердит мне: не бывает таких совпадений! И потом, я знаю девушку, говорил с ней. Она необыкновенная умница и замечает такие моменты, детали, на которые другая не обратит внимание. А вдруг она что-то заметила, услышала, узнала…такое, о чём и сама не догадывается, а преступника это испугало?

— Но ведь заказчик её убийства не иностранец, так ведь? А тут, как я понимаю, всё вертится вокруг иностранцев?

— Загадок много. Клубок — ты, дорогой, точно сказал. Вот ты сам и попробуй потянуть хотя бы за одну ниточку. А я завтра поговорю с портье, Вариным дядей. Вспомнил я, он сказал одну интересную фразу… И отдам перстень нашим специалистам, пусть узнают о нём побольше, проследят, так сказать, родословную. Сдаётся мне, штучка эта не простая…

Митя уже ушёл в свою спальню, на второй этаж, а Викентий Павлович ещё посидел немного один. Такое бывало нечасто, но сейчас жена и дети отдыхали в Крыму. Он отправил их туда две недели назад. Сын Саша всё порывался остаться в городе, с отцом и старшим братом — он вообще «хвостиком» ходил за Митей. Но Викентий Павлович пристыдил его: «Меня дела здесь держат, у Дмитрия — экзамены, а ты взрослый парень, пятнадцатый год пошёл, не понимаешь, что женщин одних не годится отпускать в поездку!» И Саша поехал — опора и защита мамы и младшей сестрёнки!

А Митя вырос незаметно! Кажется, совсем недавно произошло несчастье с его родителями — так оно свежо в памяти у Викентия Павловича! Его младшая сестра Катя и её муж, Владимир Кандауров, оказались погребены в общей могиле со многими другими людьми — каменная лавина обрушилась на строителей трассы через Байдарский перевал в Крыму. А ведь прошло уже одиннадцать лет! Митя в семье Петрусенко стал старшим сыном и братом. И пошёл по стопам дяди — учится на юриста. А завтра для него начнётся его первая практика — живое дело.

У пожилого портье Григория Антоновича, дяди пострадавшей горничной, следующий день был выходным.

— Господин Леваневский освободил меня от работы ещё на два дня, — сказал он Викентию Павловичу. — И правда, какая уж тут работа, столько пережито, голова идёт кругом! И у Вареньки нужно бывать.

— Как она себя чувствует? — спросил Петрусенко.

— Неплохо. Только какая-то вялая, безжизненная. Я ночь просидел у неё, так почти не спала. Чуть задремлет, тут же вскрикивает, просыпается. Ещё бы! Такое пережить… во второй раз!