– Я, наверное, должен извиниться перед тобой, – стиснув зубы, проговорил Ник, но она отрицательно покачала головой.

– Нет. Это… Я понимаю, ты не… То есть сегодня мы так много перенесли…

– Это меня не оправдывает. Прости, – сказал он с неожиданной холодной вежливостью. – Спускайся. Я приготовлю поесть.

Джудит подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты очень любезен, – тоже с холодком произнесла она. – Признаться, я голодная: с утра не ела.

– С каких это пор ты стала есть по утрам? – усмехаясь, спросил он.

– С тех пор, как ушла от тебя, – жестко ответила она. – С тех пор в моей жизни многое изменилось.

– Кое-что все-таки не изменилось. – Сама гордыня, он направился к выходу и обернулся с такой улыбкой, что она впилась пальцами ног в пушистый ковер, покрывающий пол в спальне его матери. – Твое чувство ко мне осталось тем же.

– И только? – мило парировала Джудит. – Я думала, ты меня оценишь выше. Мне казалось, я поднаторела в этом искусстве с тех пор, как мы в последний раз встречались, Ник. Когда все узнали, что мы с тобой расстались, я не могла отбиться от желавших меня утешить.

Если она чего-то и добивалась, ей, кажется, не повезло. Николас Кэмпьен – ей бы надо не забывать – прекрасно владел собой.

– Чему же тут удивляться, – ровным голосом сказал он. – Не заставляй себя ждать. Я иду на кухню.

Джудит смотрела Нику вслед и кляла свою детскую слабость – уколоть. Джудит действительно делали немало предложений, но она солгала, сказав, будто их принимала. Впрочем, Ник отнесся к ее словам совсем не с тем безразличием, какое хотел выказать. Ника выдало знакомое ей подергивание в уголке рта, и она поняла, что безразличие Ника – одно притворство.

Пока Джордж Кэмпьен не купил своей молодой жене Фрайерс-Хейвен, в этом мирном жилище в течение века обитали монахи. И хотя теперь все в доме было устроено по-современному, над ним по-прежнему витал дух покоя, что, вместе с умением Лидии Кэмпьен вести хозяйство, сообщало ему какое-то особое тепло. И нечего было Джорджу Кэмпьену, пусть и добродушно, не переставая ворчать по поводу счетов за отопление…

На кухне, оснащенной по последнему слову техники, включая множество приспособлений, которые позволяли Лидии Кэмпьен наслаждаться любимым занятием – стряпней, Джудит не ощутила привычной для Фрайерс-Хейвена атмосферы умиротворенности, когда наконец ступила туда. Джудит задержалась у порога, смущаясь оттого, что выглядит диковато в чужом… оперении. Ростом Лидия была выше, чем жена ее сына, худощавее, и Джудит с трудом нашла подходящую одежду. Ей пришлось взять теплый красный свитер с полки свекра, и она надела его с черной юбкой джерси из гардероба Лидии, доходившей до щиколотки, однако, по причине мягкого материала, не стеснявшей Джудит при ходьбе. У Лидии в шкафу оказалось несколько пар тонких темных колготок, которые ей так нравились, но единственное, что подошло Джудит из обуви, – это черные бархатные шлепанцы, украшенные страусовыми перьями.

– Извини, что я так долго, – стесняясь, сказала Джудит, когда Ник поднял глаза от кастрюли, в которой помешивал суп.

Ник осмотрел Джудит с головы до пят, и его губы тронула улыбка, когда он взглянул ей на ноги.

– Это, наверное, маме папа купил.

Джудит тоже чуть улыбнулась.

– Я помогу тебе?

– Если хочешь, свари кофе. Мама у нас – единственный человек, посвященный в тайну кофеварки.

– Мы могли бы обойтись растворимым, – сказала Джудит, с опаской присматриваясь к электроприборам.

– В том, что касается кофе, вкус у меня не изменился, – отрезал Ник, наливая суп в две мисочки. – Я люблю, чтобы был настоящий. Или никакого не надо.

Они встретились глазами, и Джудит поспешила вернуться к электрокофеварке.

– Но инженер-то мог бы с ней справиться?

– Инженеру это не под силу ввиду злоключений сегодняшнего вечера. – Ник подошел к столу с мисочками супа и поставил их на чисто выскобленную деревянную столешницу рядом с блюдом толсто нарезанного хлеба. Масло и уложенный на тарелке сыр двух сортов дополнили угощение. Джудит бросила кофеварку, вдруг почувствовав такой голод, что ей стало не до технических головоломок.

– Лучше я потом заварю чай, – твердо сказала она и села на стул, который ей подставил Ник. – Мм, вкусно пахнет. Что это?

– Пара банок густого овощного супа. Я покрошил в него стильтонского сыра. – Ник сел напротив Джудит и посмотрел ей в лицо. – Ты очень любила стильтон… когда-то.

– До сих пор люблю… – Джудит взяла хлеб и с удовольствием приступила к супу.

Они не проронили больше ни слова и скоро опустошили мисочки. Ник сразу же встал, чтобы налить еще.

– Ты уже гораздо лучше выглядишь, – заметил он, садясь на место.

– Просто удивительно, до чего много значит толика пищи, – согласилась Джудит. – Я в первый раз ем сегодня.

– Ты говорила, что теперь завтракаешь, – тут же напомнил он ей.

– Я солгала. – Она пожала плечами. – Кофе, чай и глоток дешевого шампанского – вот все, что я держала во рту сегодня.

– Теперь понятно, почему ты в холле чуть не упала в обморок! – Он прищурился. – А шампанское зачем?

– Мы праздновали Рождество в офисе. – Джудит, положив ложку, подняла глаза. – Только начали, вдруг я поняла, что не вынесу всего этого веселья, этой праздничной атмосферы, и решила бежать в Лонгхоуп. Я позвонила Маргарет. Она приняла идею с большим, чем я заслуживаю, энтузиазмом. Я выехала под проливным дождем в час пик. Дальше сам знаешь.