В твоих таких-то и таких-то глазах я подглядел…

В… ласковых и нежных? Теплых и сияющих? Чистых и живых? Здоровых и бодрых?

Нет, все не то. Роберт попробовал выкинуть эти мысли из головы и сосредоточиться на голосе Сары – она говорила о какой-то тряпке, которую недавно купила Вероника и которая, похоже, Саре не нравилась; еще она говорила о каком-то письме, полученном Вероникой, которое та спрятала, отказавшись обсуждать его содержание. Сару явно расстраивало и то, и другое. Роберт изо всех сил старался понять, почему ее так завели эти мелкие события.

– Ты кому-нибудь уже рассказывала? – просил он.

– Нет, конечно. Ты единственный, с кем я могу поговорить. Кому еще я могла сказать?

– Например, Терри.

Сара невесело рассмеялась.

– Я не в силах заставить его слушать, если только речь не идет о каком-нибудь фильме. Ты ведь ему не расскажешь?

– Конечно, нет, – ответил Роберт.

– Я знаю, как вы близки.

Он снова посмотрел ей в глаза. Голубые они или серые? Определенно, голубые.

В твоих голубых и каких-то там глазах…

Они перелезли через низкую стену и подошли к тому месту, где тропинка раздваивалась. Одна вела вдоль обрыва в город примерно в двух милях. Другая – к шоссе, где можно было сесть на автобус. Они решили, что пешком идти слишком поздно и направились к дороге.

Голубые незабвенные глаза?

Нет, это горы голубые и незабвенные, но не глаза. Да и к тому же они скорее серые, чем голубые.

– Наверняка, это все пустое, – сказал он.

– Ты прав. Видимо, я принимаю слишком близко к сердцу.

– Да и вообще: она всего лишь купила себе какую-то одежду, не спросив твоего мнения. В этом нет ничего ненормального.

– Да, но речь идет о костюме, Роберт. О жутком, чопорном, официальном костюме. Она знает, что меня тошнит от подобной одежды.

Именно вот такие мелкие подробности давались Роберту особенно тяжело. Мысль, что Сара с Вероникой даже одеваются, чтобы угождать вкусам друг друга, доводила до белого каления, и он не удержался:

– Но это же такая ерунда, правда?

– Нет, Роберт, совсем не ерунда. – Вся ее природная резкость, которая так страшила и так притягивала его, вырвалась наружу. – Это симптом. Это знак, что мы отдаляемся друг от друга. Я вложила в эти отношения все, что у меня было, и если они разрушатся… Не знаю, что я сделаю.

– Уверен, что ничего страшного не…

– Знаешь, Роберт, это вовсе не прихоть. Мы сейчас говорим о моем будущем. Для меня решение встречаться с Ронни было очень-очень серьезным. Самым серьезным в моей жизни.

– Знаю. Я знаю.

В твоих серых, задумчивых глазах…

Задумчивых? Умных? Чем больше он размышлял, тем менее пригодными казались все эти слова.

– Дело ведь вовсе не в этом дурацком костюме, – продолжала Сара. – Мы сейчас почти не разговариваем. Все мои планы насчет следующего года… Похоже, они совсем ее не интересуют.

Сара все еще надеялась найти работу в местной школе и снять домик вместе с Вероникой, а та попробует собрать театральную труппу, о которой так много говорит. Но времени на осуществление планов оставалось все меньше. Семестр закончился, экзамены сданы, результаты объявлены, и через несколько дней они навсегда покинут Эшдаун. Время истекало – не только для Сары и Вероники, но и для Роберта.

Постаравшись отбросить эту мысль, а заодно и панику, он сказал:

– Думаю, тебе не о чем волноваться. По-моему, Вероника совсем помешалась на театре. Когда мы в последний раз болтали, прошлым вечером в кафе, она говорила только о театре. Женщина, которая дает уроки актерского мастерства в центре искусств… какая-то Селия…

– Селия Блейк! – почти выкрикнула Сара. Роберт в очередной раз подивился тому, как она напряжена в последнее время, как легко приходит в ярость. – Ну да, на ней она помешалась, это точно. Так помешалась, что потащилась на прошлой неделе в этот чертов Лондон, только чтобы посмотреть на нее в какой-то пьесе, а потом встретиться с ней за кулисами – наверняка ведь.

– А кто она такая?

– Они вместе учились в школе. Три года не виделись. А теперь Селия – почти знаменитость, приехала сюда, чтобы провести актерский мастер-класс, а после окончания занятий Ронни подошла к ней, та ее вспомнила, и теперь этому нет конца.

– Так она лесбиянка? Эта Селия?

– Думаю, да.

Машин на дороге было мало. Сара прислонилась к стенке автобусной остановки, глубоко вздохнула и обратила лицо к заходящему солнцу. Теперь ее глаза были не голубыми и не серыми. Почти зелеными.

В твоих разнорасцвеченных глазах…

Нет, ужасно. Впрочем, ритм ему понравился: одно весомое, в шесть слогов, слово выглядело лучше двух хилых и легковесных…

В твоих цветоизменчивых глазах…

В твоих диатонических глазах…

Возможно, возможно. Но не успел он придумать иные варианты, как Сара снова повернулась к нему: она все еще переживала поведение Вероники, и на лице ее читалась прокурорская суровость.